А тем временем Джойс выполняет свою работу в каютах – пытается решить проблемы, возникающие у Миллата с белыми женщинами. Которых у него было великое множество. Женщины от черных, как ночь, до настоящих альбиносок, готовы были кинуться ему в объятия. Они подсовывали ему бумажки с номерами своих телефонов, делали ему минет в общественных местах, продирались сквозь толпу в баре, чтобы угостить его стаканчиком чего-нибудь крепкого, затаскивали его в такси и провожали до дома. Трудно сказать, что именно их так привлекало: римский нос, глаза цвета темного моря, шоколадная кожа, волосы, похожие на черный шелк, а может, просто его неизысканный, естественный запах – но что бы там ни было, они слетались на него, как мухи на мед. Завидовать бесполезно. Нет смысла. Всегда были, есть и будут люди, от которых просто исходит сексуальность (она вырывается из каждой поры тела, она вылетает с их дыханием). Вот несколько примеров: Брандо в молодости, Мадонна, Клеопатра, Пэм Грир, Валентино, девушка по имени Тамара, живущая возле Лондонского ипподрома, прямо в центре города; Имран Хан, Давид Микеланджело. С этой удивительной и несправедливой силой не поспоришь, потому что дело тут даже не в самой красоте (нос у Тамары немного кривой), красота ни при чем, а эту способность обрести нельзя. Американцы очень любят одно выражение, применяемое в равной степени к делам экономическим, политическим и сердечным: «Либо у тебя это есть, либо нет». И у Миллата оно было. Причем в огромных количествах. Он мог выбирать из тысяч обаятельных женщин от сорок второго до сто сорок второго размера, приехавших откуда угодно: хоть с Таиланда, хоть из Тонга, хоть с Занзибара, хоть из Цюриха. Ему были доступны любые женщины в поле его зрения. Легко предположить, что человек, наделенный таким удивительным качеством, как Миллат, бросится исследовать прелести самых разных женщин. Но это не так. Миллата Икбала интересовали преимущественно белые протестантки сорок четвертого размера, в возрасте от пятнадцати до двадцати восьми лет, проживающие в окрестностях Западного Хэмпстеда.
Вначале это не казалось Миллату странным и совершенно не волновало его. В школе была масса девчонок, подходящих под это описание. И, соответственно, поскольку он был единственным парнем в «Гленард Оук», с которым вообще стоило спать, он переспал с огромным количеством таких девчонок. В настоящее время он был с Кариной Кейн, и все шло прекрасно. Он ей изменял всего с тремя девочками (Александра Эндрузер, Полли Хьютон и Рози Дью) – и это его личный рекорд. Но главное – Карина Кейн была не такой, как все. Он встречался с ней не только ради секса. Она его любила, и он тоже ее любил, она обладала чувством юмора, что казалось ему почти чудом, она заботилась о нем, когда ему было плохо, и он тоже по-своему о ней заботился: приносил ей цветы и все такое. Просто ему повезло, и он чувствовал себя счастливее, чем когда-либо. Вот и все.
Но КЕВИН так не считал. Как-то вечером, когда Карина подвезла его на «Рено» своей матери к зданию муниципалитета в Килберне, где проходили собрания КЕВИНа, к Миллату решительно подошли брат Хифан и брат Тайрон, похожие на две большие горы, готовые сами прийти к Магомету. Две огромные фигуры.
– Привет, Хифан, привет, Тайрон, чего это у вас такие траурные лица?
Но ни брат Хифан, ни брат Тайрон не объяснили ему, почему у них такие траурные лица. Зато вручили ему брошюру. Она называлась «Кто поистине свободен? Сестры КЕВИНа или сестры Сохо?». Миллат сердечно их поблагодарил и запихал брошюру подальше.
– Ну, как, брат Миллат? – спросили они на следующей неделе. – Прочитал?
Но брат Миллат не прочитал. Честно говоря, ему больше нравились брошюры вроде «Великий Американский Дьявол: как американская мафия правит миром?» или «Наука против Создателя – бессмысленная борьба». Но он видел, что для брата Тайрона и брата Хифана это важно, и сказал, что прочитал. Они обрадовались и дали ему еще одну брошюру. На этот раз «Лайкра и изнасилования».
– Что, брат Миллат, появился огонек света во тьме? – нетерпеливо спросил брат Тайрон на собрании в следующую среду. – Прояснилось?
«Прояснилось». Миллат не был уверен, что это слово подходит. В начале недели он нашел время и прочитал все-таки обе брошюры, и с тех пор ему было как-то не по себе. За три дня Карина Кейн – отличная девушка, которая никогда его не раздражала (наоборот, с ней он был счастлив, парил в облаках), за эти три дня она выводила его из себя чаще, чем за целый год. Она не просто раздражала его, а как-то странно, беспричинно, как раздражает зуд в ампутированной ноге. Совершенно непонятно, почему.