– Это мистер Топс, – сказала Гортензия, бродившая по кухне в коричневом незастегнутом платье и со шляпой в руке, на которой болтались пластиковые цветочки. – С тех пор как Даркус умер, он все время мне помогает. Он меня утешает и успокаивает.
Она помахала ему, он выпрямился и помахал в ответ. Айри смотрела, как он поднимает два больших пакета с помидорами и идет, забавно переваливаясь, к двери кухни.
– Он единственный, кто может что-то вырастить в этом садике. Столько помидоров, просто невероятно!
Айри Амброзия, чего уставилась? Лучше застегни мне платье. Хватит, говорю, пялиться, а то глаза вывалятся.
– Он что, здесь живет? – удивленно прошептала Айри, пытаясь застегнуть крючки на ее платье, туго натянутом на мощном теле. – То есть он живет с тобой?
– Не в том смысле, в каком ты подумала, – фыркнула Гортензия. – Просто он помогает мне, старухе. Все эти шесть лет он заботится обо мне. Да хранит Бог его и его душу. Дай булавку.
Айри взяла с крышки масленки длинную шляпную булавку и передала Гортензии. Та приложила к своей фетровой шляпе пластиковые гвоздики и яростно пришпилила их булавкой, оставив ее торчать на два дюйма, как немецкий пикельхауб.
– И нечего так смотреть. Это очень удобно. Женщине нужен мужчина в доме, иначе все начинает разваливаться. Мы с мистером Топпсом – старые солдаты, воюющие за Господа Бога. Когда-то он обратился в истинную веру и с тех пор многого добился. Я, например, пятьдесят лет только полы мыла в Зале Царств, – грустно заметила Гортензия, – но, по правде говоря, они не хотят, чтобы женщины вмешивались в дела церкви. Но мистеру Топсу дают ответственные задания, и иногда он разрешает мне помочь. Мистер Топс – хороший человек. Зато семья у него просто ужасная, – доверительно промурлыкала Гортензия. – Отец – просто кошмар! – игрок и потаскун… Вот я и предложила мистеру Топсу перебраться ко мне. Все равно и комната свободная есть, и Даркус умер. Он очень культурный человек. Никогда не был женат. Да, его жена – церковь! И за все эти шесть лет он не осмелился называть меня иначе, как миссис Боуден. – Гортензия испустила легкий вздох. – У него и в мыслях нет никаких непристойностей. Единственное, к чему он стремится, – это стать одним из Избранных. Я им восхищаюсь. Он так изменился. Говорит теперь как настоящий аристократ. И отлично умеет чинить сантехнику. Как твоя простуда?
– Почти прошла. Сейчас, последний крючок… все, застегнула.
Гортензия почти что отпрыгнула от нее и побежала открывать дверь Райану.
– Но, ба, почему он живет…
– Так, тебе надо хорошенько поесть сегодня. Известная вещь: когда температура, надо есть побольше. Я пожарю помидоры с плантанами и достану вчерашнюю рыбу. Надо ее попробовать, а потом подогреть в микроволновке.
– Но когда температура, не хочется есть…
– Доброе утро, мистер Топс.
– Доброе утро, миссис Боуден, – проговорил мистер Топпс, закрывая за собой дверь. Он стянул с себя старую куртку, в которой работал в саду, под ней оказался дешевый синий костюм с золотым крестиком на лацкане. – Надеюсь, что вы уже готовы выходить. Мы должны прибыть в Зал ровно в семь.
Райан еще не заметил Айри. Он стоял согнувшись – счищал грязь с ботинок. Делал он это медленно, так же как говорил, а его полупрозрачные веки дрожали, как у человека в состоянии комы. Со своего места Айри видела только его рыжие волосы, согнутое колено и рукав пиджака.
Но по его голосу было понятно, что он за человек. Он говорил с акцентом кокни, от которого он явно долгие годы пытался избавиться. Одни звуки выпадали, другие появлялись там, где их не должно быть. Он говорил в нос, точнее даже, носом, только изредка помогая себе ртом.
– Чудесное сегодня утро, миссис Б. Мы должны благодарить Бога за такое чудесное утро.
Гортензия нервно ждала, когда он поднимет голову и заметит девочку у плиты. Она то подзывала ее, то отгоняла, не зная, стоит ли их знакомить.