– Он не будет есть это за моим столом.
– Да ладно, Сэм, – осторожно начал Арчи, – оставь мальчика в покое.
– Я сказал, он не будет есть это за моим столом!
Микки почесал лоб.
– Хоть убейте, мне кажется, мы с годами становимся фундаменталистами.
– Я сказал…
– Как хочешь, абба, – произнес Маджид все с той же раздражающей улыбкой всепрощения. Он взял у Микки тарелку и сел за стол к Кларенсу и Дензелю.
Дензель встретил его гостеприимной улыбкой.
– Только посмотри, Кларнес! Это же юный принц в белом костюме. Он пришел поиграть в домино. Как только я его увидел, сразу понял, что он пришел поиграть в домино. Уж это я сразу вижу.
– Можно задать вам вопрос? – спросил Маджид.
– Ко-неч-но. Валяй.
– Как вы думаете, я должен встретиться со своим братом?
– Гм, не знаю, – ответил Дензель после напряженного раздумья и выложил костяшку с пятью точками.
– Мне кажется, вы похожи на молодого человека, который может сам за себя решать, – осторожно добавил Кларенс.
– Правда?
Маджид повернулся к столику, за которым сидели Самад, старательно пытавшийся его игнорировать, и Арчи, копавшийся в своем омлете.
– Арчибальд! Встретиться мне с братом или нет?
Арчи виновато глянул на Самада и снова опустил взгляд в тарелку.
– Арчибальд! Это для меня очень важно. Скажи, встретиться или нет?
– Давай, – горько сказал Самад, – ответь ему. Раз уж он предпочитает спрашивать совета у двух старых идиотов и у человека, которого он едва знает, и то только со слов своего отца, так ответь ему. Ну! Отвечай!
Арчи поежился.
– Ну… я не могу… в смысле, это не мне решать… я думаю, если он хочет… но опять же, если ты считаешь…
Самад стукнул кулаком по тарелке Арчи, так что омлет подскочил и шлепнулся на пол.
– Решай, Арчибальд. Можешь ты хоть один раз за всю свою жалкую жизнь принять решение?!
– Э-э… орел – да, – выдохнул Арчи и достал из кармана монетку в двадцать пенсов. – Решка – нет. Готовы?
Монетка подлетела и завертелась, как вертится любая монетка в идеальном мире, мелькая то светлой, то темной стороной достаточно часто, чтобы загипнотизировать человека. А потом в какой-то момент своего триумфального взлета ее траектория начала искривляться, и искривляться неправильно, так что Арчибальд понял: она летит не к нему, а куда-то назад, далеко назад – он повернулся, как и все остальные, чтобы проследить, как она по изящной кривой летит к игровому автомату и попадает ровно в щель. И тут же огромный монстр засветился, шарик запустился и начал свой хаотический, шумный путь в лабиринте из вращающихся дверок, автоматических клапанов, трубок и позванивающих колокольчиков до тех пор, пока он, оставленный без присмотра и без руководства, не испустил дух и не свалился обратно в лунку.
– Вот черт. – Арчи был вне себя от радости. – Интересно, каковы были шансы, что так получится?
Нейтральное место. В наше время шансы найти нейтральное место настолько малы, может быть, даже меньше, чем в трюке Арчи. Стоит только подумать о том, сколько всякого дерьма надо разгрести, чтобы начать все с чистого листа. Национальность. Страну. Принадлежность. Веру. Воровство. Кровь. И еще кровь. И еще. И не только место должно быть нейтральным, но и тот, кто тебя приведет в это место, а также тот, кто послал того, кто приведет. В Северном Лондоне не осталось ни таких мест, ни таких людей. Но Джойс сделала все, что могла. Во-первых, она пошла к Кларе. Клара тогда училась в университете, располагавшемся в здании из красного кирпича на юго-восточном берегу Темзы, и там была аудитория, в которой она занималась по пятницам. Предусмотрительный преподаватель оставил ей ключ. С трех до шести аудитория свободна. В ней есть доска, столы, стулья, две настольные лампы, кинопроектор, шкаф-картотека и компьютер. Клара могла поклясться, что ни одной вещи в классе не больше двенадцати лет. Сам университет был построен всего двенадцать лет назад. Построен на пустыре. На этом месте не было ни индийского кладбища, ни римских виадуков, ни зарытого космического корабля пришельцев, ни фундамента развалившейся церкви. Ничего, просто земля. Совершенно нейтральное место. Клара дала ключ Джойс, а Джойс передала его Айри.
– Но почему мне? Я со всем этим никак не связана.
– Вот именно. Я со всем этим связана. Поэтому ты идеально подходишь. Потому что ты его знаешь и в то же время не знаешь, – загадочно сказала Джойс. Она подала Айри ее длинное белое пальто, перчатки и одну из шапок Маркуса с нелепой кисточкой на макушке. – И еще потому, что ты его любишь, хотя он и не любит тебя.