– Он выдающийся, да, Миллат? Наша надежда и опора.
– Да, – уныло отозвался Миллат. – Согласен. Хотя, по мне, лучше бы меньше слов да больше дел. Кругом кишмя неверных.
Мо живо кивнул.
– Точно, брат. В этом плане мы с тобой одного поля ягоды. Слышал я, тут есть еще кое-кто, – понизив голос, Мо зашептал Миллату на ухо мокрыми толстыми губами, – и они тоже рвутся в атаку. Хотят действовать без промедления. Брат Хифан говорил со мной насчет тридцать первого декабря. А еще брат Шива и брат Тайрон…
– Да, да, я в курсе. Они – ядро, идейные вдохновители КЕВИНа.
– И они знаешь что сказали? Что ты знаком с тем человеком – ну, с ученым. На хорошем у него счету. Говорят, ты с ним дружишь.
– Дружил. Раньше.
– Брат Хифан говорит, что у тебя есть входные билеты, что ты организуешь…
– Тсс, – разраженно прошипел Миллат. – Не ори на всю округу. Хочешь сидеть в центре, придержи язык.
И он оглядел Мо. Тот умудрился превратить свою куртку-пижаму в расклешенный комбинезон, как у Элвиса под конец семидесятых, а огромный живот по-дружески свалил Миллату на колено.
Миллат спросил его в лоб:
– Тебе не кажется, что ты уже староват?
– Наглый молокосос! Да я силен как бык.
– Знаешь, сила для нас не главное, – тут Миллат выразительно постучал пальцем по виску, – требуется кое-что вот здесь, повыше. Для начала мы должны тайно пробраться в зал. В первый же день. Тихо, как мыши.
Мо высморкался в руку.
– Я умею быть осторожным.
– Тогда держи язык за зубами.
– И третье, – прервал их брат Ибрагим ад-Дин Шукраллах, внезапно повышая голос и потрясая микрофонной стойкой, – третье, что они попытаются сделать – уверить вас в том, что это заслуга человеческого разума, а не Аллаха, всесильного, бесконечного, всемогущего. И что наши головы даны нам не для прославления Создателя, а для того, чтобы сравняться с Ним и даже стать выше Него! Тут мы подходим к самому серьезному вопросу сегодняшнего собрания. Здесь, в нашем с вами городке Бренте, находится величайший злодей, богоотступник. Вы не поверите своим ушам, братья, когда услышите, что среди нас есть человек, который возомнил, что он может усовершенствовать творения Аллаха. Он намерен изменить, подрегулировать, скорректировать закон природы. Он возьмет животное – Божью тварь – и произведет улучшения. В итоге получится новое существо – которое кроме как омерзительным не назовешь. А когда он разделается с маленькой мышкой, братья, когда он с ней покончит, он перейдет к овцам, кошкам и собакам. А разве это беззаконное общество станет мешать ему, если однажды он задумает создать человека? Этот мужчина порожден не женщиной, а единственно человеческим умом! И он еще говорит, что это медицина… Нет, КЕВИН не против медицины. В наших рядах, братья, немало врачей. Не дайте себя обмануть, одурачить, ввести в заблуждение. Это не медицина. И я обращаюсь к вам с вопросом, братья КЕВИНа, кто пожертвует собой и помешает этому человеку? Кто от имени Создателя восстанет в одиночку и докажет этим усовершенствователям, что законы Создателя по-прежнему справедливы и непреложны? Подобные модернисты, циники, ориенталисты изо всех сил станут убеждать вас, что нет больше веры, что наша история, культура, наш мир остались в прошлом. Так думает этот ученый. Потому-то он так самонадеян. Но совсем скоро он поймет, что в действительности означает «последние дни». Итак, кто решится доказать ему…