– Правильно. – Криспин колебался, размышляя, не уронит ли его славу банальное спасение единственного грызуна. – Понятно, что в данном случае мышь выступает как символ, потому что у этого деятеля в лаборатории их еще тьма-тьмущая – так что мы имеем дело с более широкой картиной. Кто-то из нас должен туда ворваться…
– В общем… в общем и в целом, я думаю, нам не надо повторять ошибку того же OHNO. Они-то как раз и расценивают животное как некий символ… а ФАТУМ, мне кажется, занимается совершенно другим. Если в стеклянном ящике на шесть лет запереть человека, ты же не станешь говорить, что это символ? Не знаю, как для тебя, а для меня между мышами и людьми нет никакой разницы.
Остальные члены ФАТУМа одобрительно забормотали – подобного рода высказывания требовали традиционного одобрения.
Криспин надулся.
– Что ты, Падди, конечно, я имел в виду совсем другое. Я хотел сказать, что тут картина более широкая – выбор стоит между жизнью одного человека и жизнями многих людей. Понимаешь?
– Прошу слова! – Джоши вскинул руку в надежде поставить Криспина в тупик. Криспин вытаращил глаза.
– Да, Джоши, – проворковала Джоэли. – Говори.
– Дело в том, что другой мыши попросту нет. В смысле, мышей предостаточно, да только не таких, как эта. Это очень дорогостоящая операция. Он может себе позволить дополнительные расходы. Кроме того, в прессе его подначивают, что сдохни одна Футуристическая Мышь, он тайком заменит ее новой – так что для него теперь это дело принципа. Он мечтает доказать всему миру, что не ошибся в расчетах. Так что он подготовит мышь и поставит на нее фирменное клеймо. Норушка будет одна-единственная.
Джоэли расцвела в улыбке и кинулась массировать Джошу плечи.
– Хорошо, похоже, в этом есть здравый смысл. Итак, Падди, ты говорил о том, что вопрос заключается в следующем: сфокусироваться на Маркусе Чалфене или перед представителями мировой прессы отпустить мышь на свободу.
– Прошу слова!
– Да, Джош.
– Криспин, тут совсем иное дело. Неважно, выпустишь ты мышь или нет. Ничего уже не поправить. Ее пытка – в ее генах. Как часовая бомба. Освободи ее, она умрет в страшных мучениях где-нибудь еще.
– Прошу слова!
– Да, Падди.
– Ну в общем… Разве вы не станете помогать политзаключенному бежать из тюрьмы только потому, что он неизлечимо болен?
Многочисленные члены ФАТУМа рьяно закивали головами.
– Правильно, Падди. Думаю, что Джошуа ошибается и что Падди предложил нам верное решение. Мы не в первый раз сталкиваемся с проблемой выбора, и каждый раз приходится действовать по обстоятельствам. В прошлом, как вы знаете, мы были сосредоточены на борьбе с преступниками. Составляли списки и осуществляли наказание. В последние годы мы несколько отошли от нашей старой тактики, однако, думаю, даже Джоэли согласится, что это случай особенный, можно сказать, фундаментальный. Мы имеем дело с закоренелыми личностями. С другой стороны, желательно бы также инсценировать широкомасштабную акцию протеста и освободить тысячи животных, томящихся в неволе в этой стране. Но в данном конкретном случае у нас не будет ни времени, ни возможности осуществить обе стратегии. Там соберется вся общественность – от этого и стоит отталкиваться. Думаю, что выбор, который мы должны будем сделать тридцать первого числа, очень прост, как и сказал Падди. Мышь или человек? Так что, решено, или кто-то против? Джошуа?
Сев на руки, чтобы Джоэли было удобнее делать ему массаж, Джошуа ответил:
– Решено.
Двадцатого декабря ровно в ноль часов ноль-ноль минут в доме Джонсов зазвонил телефон. Айри в ночной сорочке прошлепала вниз и сняла трубку.
– Э-э-э… ммм… Отметьте в своем духовном сознании те день и час, которые я выбрал, чтобы позвонить вам.
– Что? Это кто, Райан? Слушайте, Райан, не хочу показаться грубой, но сейчас полночь, понимаете? Неужели это не может…
– Айри? Деточка, это ты?
– Ваша бабушка на параллельном телефоне. Она тоже хотела с вами поговорить.
– Айри. – Гортензия была взволнована. – Говори громче, мне плохо слышно.
– Айри, повторяю: запомните день и час этого звонка.
– Зачем? Я не могу, я очень устала, прошу вас, отложим до завтра…
– Двадцатое число, Айри. Ноль часов ноль минут. Двойки и нули…
– Слушаешь, деточка? Мистер Топс пытается объяснить тебе что-то очень важное.