– Дай-те-мне-паке-тик-щас-вырвет, – произнес Криспин с таким видом, будто его уже тошнит. – А что в других газетах?
Падди поднял библию Средней Англии, так чтобы Криспин смог увидеть в зеркале заднего вида заголовок: «МЫШЕМАНИЯ».
– К ней еще прилагается стикер «Будущая Мышь». – Падди пожал плечами и налепил стикер на свой берет. – По-моему, мило.
– Таблоиды, как ни странно, его поддерживают, – заметила Минни. Она недавно вступила в ФАТУМ. Минни – серьезная девушка семнадцати лет со слежавшимися белокурыми дредами и с пирсингом на сосках. Джошуа одно время подумывал в нее влюбиться, даже попытался за ней ухаживать, но понял, что это ему не по зубам. Он не может оставить свой жалкий нервический мир Джоэли и отправиться к новым звездам. Минни, к чести ее будет сказано, сразу все поняла и направила свое внимание на Криспина. На ней было надето настолько мало вещей, насколько позволяла погода, и она старалась как можно чаще подсовывать под нос Криспину свои дерзкие проколотые соски. Вот как сейчас: она перегнулась к нему, чтобы показать газетную статью. Криспин попытался одновременно поглядеть в газету, проехать площадь Марбл-Арч, где было организовано круговое движение, и не двинуть Минни локтем в грудь.
– Мне плохо видно. Чего там?
– Голова Чалфена с мышиными ушами приделана к телу козла и свиной заднице. Он ест из корыта с надписью «генетическая инженерия» с одной стороны и «народные деньги» – с другой. И подписано: «ЧАЛФЕН КУШАЕТ».
– Славно! Нам сейчас каждая мелочь сгодится.
Криспин сделал еще круг по площади и на этот раз выехал куда надо. Минни перегнулась через него и пристроила газету на приборную доску.
– Ничего себе! Он выглядит чалфенестичнее, чем когда-либо!
Джошуа горько пожалел о том, что рассказал Криспину про этот идиотизм своего семейства – манеру говорить о себе, используя существительные, прилагательные и глаголы. Тогда он решил, что было бы неплохо об этом рассказать: они посмеются и поймут, если еще были какие-то сомнения, на чьей он стороне. Ему не приходило в голову, что он предает своего отца, – он не чувствовал серьезность происходящего – до тех пор, пока не услышал, как Криспин издевается над чалфенизмом.
– Только поглядите, как он чалфенит в этом корыте. Пользоваться всем, чем можно, – это по-чалфенски, правда, Джош?
Джошуа что-то проворчал и отвернулся к окну, за которым пробегал снежный Гайд-парк.
– Классическая фотография. Она везде. Я ее помню. Снимали, когда он давал показания на суде в Калифорнии. У него такой охеренно надменный вид! Очень чалфенистичный!
Джошуа закусил губу. НЕ ПОДДАВАЙСЯ. ЕСЛИ НЕ ПОДДАШЬСЯ, ЗАВОЮЕШЬ ЕЕ РАСПОЛОЖЕНИЕ.
– Хватит, Крисп, – решительно сказала Джоэли, погладив Джоша по голове. – Не забывай, что мы сегодня собираемся сделать. Не мучай его хоть сегодня.
В ЯБЛОЧКО!
– Ну… ладно.
Криспин прибавил газу.
– Минни, вы с Падди проверили, у всех все есть? Все, что нужно?
– Да, все в порядке.
– Отлично.
Криспин достал серебряную коробочку, наполненную всем необходимым для того, чтобы свернуть здоровый косяк, и бросил ее Джоэли, попав по ноге Джоша.
– Сверни нам по одному, милая.
Мудила.
Джоэли подняла с пола коробочку. Она поставила машинку для сворачивания травки Джошуа на колено и согнулась над ней. Джошуа видел ее длинную шею, а ее грудь оказалась практически у него в руках.
– Нервничаешь? – спросила она и выпрямилась, держа в руке готовый косяк.
– Из-за чего?
– Ну… по поводу сегодня. Из-за внутреннего конфликта.
– Конфликта? – озадаченно пробормотал Джошуа. Ему хотелось быть там, на улице, среди счастливых людей, не раздираемых конфликтами, среди праздничной толпы.
– Боже мой! Ты меня восхищаешь! Все-таки цель ФАТУМа – непосредственные действия… и даже мне иногда непросто сделать то, что нужно. Хотя это для меня самое главное в жизни… Кроме ФАТУМа и Криспина, у меня никого нет.
«КРУТО, – подумал Джошуа, – ПРОСТО ФАНТАСТИКА».
– Вот и сегодня я ужасно боюсь.
Джоэли раскурила косяк и сразу же передала его Джошуа, а микроавтобус проносился мимо здания Парламента.
– Знаешь, как говорят: «Если когда-нибудь мне придется выбирать, кого предать: друга или страну – я надеюсь, что у меня хватит смелости предать страну». Выбор между долгом и принципом. Мне в этом смысле легче. Не знаю, смогла бы я это сделать, если бы была на твоем месте. Если бы это был мой отец. И у меня, и у Криспина только один долг – забота о животных, поэтому нет никакого конфликта. Нам легче. Но ты, Джоши, из нас всех ты принял самое ответственное решение… и при этом ты остаешься таким спокойным. Это достойно уважения… И я уверена, что Криспин оценил твою смелость, потому что он немного сомневался…