– Круто, – сказал Миллат. – И что теперь делать?
– Читать не умеешь? – спросил Абдул-Джимми.
– Братья, давайте сделаем так, как написано, – сказал Абдул-Колин своим глубоким, мягким баритоном, пресекая всякие споры. – Пересядем на Финчли-роуд, если будет на то воля Аллаха.
Миллат действительно не мог прочитать объявление, и по очень простой причине. Он был под кайфом. Сегодня был второй день Рамадана, и Миллат обкурился. Каждый синапс его тела закончил работу и пошел домой. Но один трудолюбивый работник задержался и трудился у него в мозгу, поддерживая бег одного навязчивого вопроса: «Зачем? Зачем накуриваться, Миллат? Зачем?» Хороший вопрос.
Днем он нашел в шкафу забытую восьмушку марихуаны – целлофановый пакетик, который он не решился выкинуть шесть месяцев назад. И он все выкурил. Немного – прямо в своей комнате (курил в форточку), еще немного в Гладстон-парке, бóльшую часть на стоянке уиллзденской библиотеки и прикончил остатки в общежитии у некоего Уоррена Чэпмена – южноафриканского скейтбордиста, с которыми они когда-то дружили. В итоге сейчас, когда он стоит на платформе с остальными братьями, он так укурен, что слышит не только звуки в звуках, но и звуки в звуках в звуках. Он слышит, как мышь бежит по рельсам, и стук ее лапок вписывается в высшую гармонию, в высший ритм, вместе с неровным сопением старушки, стоящей в двадцати футах от него. И даже когда подошел поезд, он различал эти звуки сквозь его грохот. Миллат знал, что если выкуришь много травы, много-много, то достигнешь уровня дзен-буддистской ясности и будешь совершенно в норме, как будто вообще не курил. Миллат хотел бы чувствовать себя именно так. Но он не смог дойти до дзен-буддистской ясности. Просто не хватило травы.
– Что с тобой, брат Миллат? – заботливо спросил Абдул-Колин, когда двери вагона открылись. – Цвет лица у тебя какой-то нездоровый.
– Неа, все нормально, – сказал Миллат и вполне правдоподобно принял нормальный вид. Трава – не то что алкоголь: как бы тебя ни развезло, ты всегда можешь собраться до некоторой степени. Чтобы доказать самому себе, что это так, Миллат медленно и уверенно прошел в конец вагона и сел между братом Шивой и восторженными австралийцами, едущими на ипподром, закончив собой рядок братьев КЕВИНа.
У Шивы, в отличие от Абдула-Джимми, была буйная молодость, и он с пятидесяти ярдов узнавал эти красноречивые красные глаза.
– Миллат, приятель, – сказал он достаточно тихо для того, чтобы братья не услышали его за грохотом поезда. – До чего ты себя довел?
Миллат поднял голову и посмотрел вперед, на свое отражение в стекле.
– Я готовлюсь.
– Как? Выводя себя из строя? – прошипел Шива. Он глянул на ксерокопию Суры 52, которую он никак не мог точно запомнить. – Ты что, больной? Это же и в нормальном состоянии невозможно запомнить, а уж если как ты…
Миллат слегка покачнулся и заторможенно повернулся в Шиве:
– Я готовлюсь не к чтению Суры, а к действиям. Потому что никто, кроме меня, не способен действовать. Мы теряем одного человека, и все остальные тут же предают общее дело. Все бегут, а я остаюсь.
Шива промолчал. Миллат намекал на недавний «арест» брата Ибрагима ад-Дина Шукраллаха под фальшивым предлогом: уклонение от налогов и гражданское неповиновение. Никто не принимал всерьез эти обвинения, но все знали, что это предупреждение, не в самой мягкой форме, о том, что полиция следит за деятельностью КЕВИНа. Из-за этих событий Шива первым предложил отступить от плана А, и к нему тут же присоединились Абдул-Джимми и Хусейн-Ишмаэл, который, несмотря на свое желание драться все равно с кем, боялся за свой магазин. Целую неделю шли споры (Миллат отстаивал план А), а 26 декабря Абдул-Колин, Тайрон и Хифан решили, что план А не отвечает долгосрочным интересам КЕВИНа. В конце концов, они не могут позволить себе оказаться в тюрьме, пока в КЕВИНе нет лидеров, способных их заменить. Так с планом А было покончено. С ходу придумали план Б. Он заключался в том, что семь членов КЕВИНа придут на пресс-конференцию Маркуса Чалфена, встанут и прочитают Суру 52 «Гора» сначала на арабском (это сделает Абдул-Колин), а потом на английском. Миллат вышел из себя, когда узнал про план Б.
– И это все? Почитаете ему Коран, и все? И это называется наказать его?
А как же месть? Как же сладкое: воздаяние, джихад?
– Хочешь сказать, – мрачно поинтересовался Абдул-Колин, – что слово Аллаха, данное пророку Магомету – Сала Аллаху Алайи Уа Салам, – это недостаточно?