– Что именно ты хочешь узнать?
Самад сегодня был немного нервным. Все сегодня были какими-то нервными. Днем много спорили. Нина объявила, что они все должны пойти посмотреть на мышь. Айри уделила ей столько времени, и Маджид тоже, могут же они все хоть теперь пойти поддержать родственников. Что бы они об этом ни думали, но Айри с Маджидом затратили столько сил, а молодежь должна знать, что родители одобряют их, так что она – Нина – пойдет, даже если не пойдет больше никто. И что это будет за мероприятие, если родственники не придут в этот важный день, и… и так далее и тому подобное. А потом эмоции пошли через край. Айри разрыдалась (Что творится с Айри? Она в последнее время слишком много плачет), Клара обвинила Нину в том, что та шантажирует ее слезами дочери, Алсана сказала, что пойдет, только если пойдет Самад, а Самад сказал, что вот уже восемнадцать лет он встречает Новый год в «О’Коннеле» и не собирается из-за такого пустяка нарушать традицию. Арчи, в свою очередь, заявил, что не вынесет таких криков всю ночь и что уж лучше он заберется куда-нибудь повыше и будет сидеть там в гордом одиночестве. Остальные удивленно посмотрели на него. Они не знали, что он имеет в виду совет, который ему дал Ибельгауфтс в открытке, пришедшей позапрошлым вечером.
28 декабря 1992
Дорогой Арчибальд,
Настало время веселья… по крайней мере, так говорят, но из окна я вижу только суматоху. Сейчас шесть представителей кошачьего рода дерутся за территорию у меня во дворе. Они теперь не удовлетворяются осенним желанием просто метить территорию, зима сделала их более нетерпимыми… Они пускают в ход когти, всюду летают клочья шерсти… Их мяуканье не дает мне уснуть всю ночь! Я рад, что мой кот Габриель занял правильную позицию: он забрался на крышу сарая и променял свои территориальные притязания на покой.
В итоге за всех решила Алсана. Арчи и остальные отправляются на презентацию, хочется им этого или нет. А им не хотелось. Поэтому они заняли половину автобуса, пытаясь сесть по раздельности: Клара за Алсаной, Алсана за Арчи, Арчи за Самадом, Самад через проход от Нины. Айри сидела рядом с Арчи просто потому, что больше мест не было.
– Я хочу сказать… – начал Арчи, пытаясь завести разговор, чтобы пробить ледяное молчание, воцарившееся с тех пор, как они покинули Уиллзден. – Удивительно, как много теперь информации на билете. По сравнению с тем, сколько было раньше. Вот я и думаю, почему? Довольно занятно.
– Честно говоря, Арчибальд, – скривился Самад, – я не нахожу в этом ничего занятного. По-моему, это ужасно скучно.
– А-а… хорошо, – сказал Арчи. – Ну ладно.
Автобус резко повернул, так что казалось, один неосторожный вздох – и он перевернется.
– Э-э… но ведь непонятно, почему?..
– Джонс! Я не знаю, почему. У меня нет близких друзей среди водителей автобусов, и я не имею возможности вдаваться в тонкости решений, которые ежедневно принимаются в Управлении лондонского транспорта. Но если ты хочешь знать мое непрофессиональное мнение, тогда пожалуйста: я думаю, что это часть коварного правительственного заговора, цель которого – контролировать все перемещения какого-нибудь Арчибальда Джонса, чтобы знать, где именно находится Арчибальд Джонс в конкретный момент времени…
– Да хватит же! – сердито вмешалась Нина. – Сколько можно его терроризировать?
– Пардон, Нина, не знал, что я с тобой разговариваю.
– Он тебя всего лишь спросил, а ты уже на него набросился. Ты терроризируешь его пятьдесят лет подряд, неужели не надоело? Почему бы не оставить его в покое?
– Нина Беджум, если ты мне сегодня еще раз укажешь, как мне себя вести, я собственными руками вырву твой язык и повяжу его на шею вместо галстука.
– Самад, перестань, – вступился Арчи. Ему было неловко оттого, что он вызвал новую бурю. – Я ведь только хотел…