Пытаясь чем-то заполнить часы одиночества (когда Маркус в колледже), Джойс тоскливо просматривала журналы, которые они выписывали («Нью марксизм», «Ливинг марксизм», «Нью сайентист», «Вестник ОКСФАМ»,[79] «Страны третьего мира», «Анархистс джорнал»), и всей душой стремилась к лысым румынским детям и миленьким эфиопчикам с распухшими животами. Да, она понимала, что это ужасно, и все же… Дети со слезами на глазах взывали к ней с глянцевых страниц. Она нужна им. И ей необходимо быть кому-то нужной. Она сама это знала. Например, она терпеть не могла, когда ее дети, один за другим, отказывались от грудного молока, которое раньше любили. Она растягивала кормление на два-три года, а с Джошуа — даже на четыре. Молока всегда было вдоволь, а вот желание его пить у детей пропадало. Она жила, с ужасом ожидая того неизбежного момента, когда они переходили на твердую пищу, когда любовь к молоку сменялась любовью к черносмородиновому соку. И вот, перестав кормить грудью Оскара, она занялась садоводством — там она была нужна маленьким и слабым созданиям.
А потом в один прекрасный день в ее жизнь неохотно вошли Миллат Икбал и Айри Джонс. В это время она была в саду — со слезами на глазах рассматривала дельфиниум «Найт Гартер» (кобальтовый гелиотроп с черной серединкой — как дыра от пули в небе), изуродованный трипсом — гадким паразитом, который уже сожрал ее бокконию. Позвонили в дверь. Джойс, склонив голову, прислушалась к мягкому шороху тапочек Маркуса, спускавшегося из своего кабинета по лестнице, и, убедившись, что он откроет, вернулась к растениям. Вскинув бровь, она рассматривала цветки дельфиниума — похожие на ротики двойные цветочки, расположенные по всей длине восьмифутового стебля. «Трипс», — сказала она сама себе, видя, что каждый второй цветок поели насекомые. «Трипс», — удовлетворенно повторила она. Значит, о растении надо будет позаботиться, а еще это может стать поводом для написания новой главы или даже целой книги. Трипс. Джойс о нем кое-что знала.
Трипс — общее название целого класса крошечных насекомых, которые питаются разнообразными растениями. Чаще всего заводятся в тепле на комнатных или экзотических растениях. Большинство взрослых особей не более 1,5 мм (0,06 дюйма). Некоторые бескрылые, а у других — две пары коротких крыльев, по краю покрытых ворсинками. И у личинок, и у взрослых особей мощные жвала. Трипс опыляет некоторые растения, а также ест некоторых паразитов, но, несмотря на это, они — проклятие любого современного садовода. Их считают вредителями и выводят с помощью инсектицидов, например «Линдекса». Научная классификация: трипс относится к отряду тизаноптерий.
Джойс Чалфен, «Жизнь комнатных растений», приложение: «Вредители и паразиты»Да, трипс — неплохое насекомое: это добрые плодовитые создания, помогающие растению. Трипе хотят как лучше, но заходят слишком далеко: не просто съедают других вредителей, не просто опыляют цветы, но и начинают жрать само растение. Если не принять меры, трипс будет переходить с одного поколения дельфиниума на другое. Что же можно сделать, если (как в этот раз) «Линдекс» не помог? Остается только безжалостно обрезать растение и начать все сначала. Джойс глубоко вздохнула. Она так и сделает ради дельфиниума. Без нее дельфиниум зачахнет. Джойс вытащила из кармана фартука большой секатор с ярко-оранжевыми ручками, и синий цветочек с раскрытым ротиком оказался между стальными пластинами. Жестокая любовь.
— Джойс! Джо-ойс! Пришел Джошуа и его дружки-наркоманы!
Красивый. Даже больше — то, что римляне выражали словом pulcher. Вот что подумала Джойс, когда Миллат Икбал вышел в сад, ухмыляясь дурацким шуткам Маркуса, прикрывая глаза рукой от заходящего зимнего солнца. Pulcher. Не просто образ этого слова, а сами буквы появились у нее перед глазами, как будто напечатанные на сетчатке — PULCHER. Оно подразумевает красоту там, где ее меньше всего ожидаешь найти, скрытую в слове, скорее подходящем для обозначения отрыжки или инфекционного заболевания. Красота в высоком молодом человеке из тех, кого Джойс обычно не замечала, у кого она покупала молоко и хлеб, которые протягивали ей счета или чековую книжку из-под толстого стекла за стойкой в банке.