Но Алсана наконец приняла решение: это война, и ей нужен союзник. В конце января 1991-го, когда Рождество и Рамадан остались позади, она позвонила Кларе:
— Знаешь о Чябликах?
— Чалфенах? По-моему, их фамилия Чалфены. Да, знаю. Это родители одного из друзей Айри, — осторожно начала Клара. Она хотела сначала узнать, что о них думает Алсана. — Джошуа Чалфена. Судя по всему, хорошие люди.
Алсана с негодованием фыркнула.
— Я их буду звать Чябликами, потому что они как зяблики — гадкие английские птички, склевывающие все лучшие семена! Эти птички делают с моим лавром то же, что эти люди с моим сыном. Но они еще хуже. Они — птицы с зубами, с острыми клыками. Не просто воруют, а раздирают добычу! Что ты о них знаешь?
— Да… собственно, ничего. Они помогают Айри и Миллату по биологии и математике. Алси, я уверена, в этом нет ничего страшного. Айри стала гораздо лучше учиться. Правда, ее почти всегда нет дома, но я пока не знаю, что с этим делать.
Клара услышала, как Алсана сердито хлопнула ладонью по перилам.
— Ты их видела? Я лично их не видела, но они считают себя вправе давать моему сыну деньги, позволять ему жить в их доме, как будто у него нет своего дома и своих родителей, которые могут дать ему денег. И наверняка поливают меня грязью. Одному Богу известно., что он им про меня говорит! Кто они такие? Я их не знаю! Миллат проводит с ними все свободное время, и я что-то не вижу, чтобы он стал лучше учиться. По-прежнему курит траву и спит с девками. Я пыталась поговорить с Самадом, но он в своем мире. Он даже слушать не хочет. Только кричит на Миллата, а со мной разговаривать не желает. Мы из кожи вон лезем, чтобы заработать денег и вернуть Маджида, оплатить ему обучение в хорошем колледже. Я делаю все, чтобы семья не распалась, а эти Чяблики пытаются разодрать ее своими клыками!
Клара закусила губу и молча кивнула.
— Эй, ты слушаешь?
— Да, — ответила Клара. — Да. Видишь ли, Айри их боготворит. Я сначала расстраивалась, а потом решила, что все это глупости. И Арчи говорит, что все это глупости.
— Если такому балбесу, как Арчи, сказать, что на Луне нет притяжения, он ответит, что все это глупости. Мы пятнадцать лет обходились без его мнения, обойдемся и на этот раз. Клара, — сказала Алсана, и ее дыхание тяжело отдавалось в трубке, голос был усталый, — мы всегда помогали друг другу… И сейчас ты мне нужна.
— Но… я не знаю…
— Чего тут не знать. Я купила билеты в кино на старый французский фильм, как раз как ты любишь. Сегодня в два тридцать. Встречаемся у «Трисайкл Театр». Позорная Племянница тоже будет. Потом выпьем чаю. И поговорим.
Фильм назывался «На последнем дыхании»: 16 мм, черно-белый. Старые «форды», бульвары. Случайные встречи и носовые платки. Поцелуи и сигареты. Кларе он понравился (Красавец Бельмондо! Красавец Себерг! Красивый Париж!), Нине показался слишком французским, а Алсана никак не могла понять, о чем все это.
— Парень и девушка носятся по Франции, болтают глупости, убивают полицейских, крадут машины, и все это время она бегает без лифчика. Если это и есть европейское кино, то уж лучше я буду круглые сутки смотреть голливудские фильмы. А теперь, дамы, поговорим о делах.