Айри: Я закончила мыть посуду.
Райан Топпс (серьезно покачивая головой): Вот так однажды закончится и жизнь каждого из нас. Так что, Айри, покайся и стань праведной.
Или
Айри: Классный был фильм. А конец просто восхитительный!
Гортензия (печально): Те, кто ожидает счастливого конца этого мира, горько разочаруются, потому что Он придет и посеет ужас, и немногие из тех, кто был свидетелем событий 1914 года, увидят, как третья часть дерев сгорит, и как третья часть моря сделается кровью, и как третья часть…
А еще Гортензию охватывала ярость, когда она смотрела прогноз погоды, как бы безобидно ни выглядел диктор, как бы медоточиво ни звучал его голос, как бы скромно ни был он одет. Слушая его, она зверски ругалась, а потом с маниакальным упорством делала все наоборот: если обещали дождь, она надевала легкий пиджак и ни в коем случае не брала с собой зонтик, если обещали тепло и солнце — куртку и дождевик. Только через несколько недель Айри догадалась, что метеорологи были светскими конкурентами Гортензии: она всю жизнь пыталась через толкование библейского текста предугадывать волю Господа относительно погоды на завтра. По сравнению с ней метеорологи просто салаги… А завтра с востока ожидается антициклон, который принесет град и огонь, смешанные с кровью… в северных же районах ниспадет огонь с неба, и солнце станет мрачно, и луна сделается, как кровь, кроме того, вполне вероятно, что людей будет жечь сильный зной, а небо скроется, свившись как свиток… Майкл Фиш и другие тыкали пальцем в небо, доверяясь глупому метеоцентру, жалко пародируя ту точную науку — эсхатологию, которой Гортензия посвятила полвека своей жизни.
— Есть новости, мистер Топпс? (Этот вопрос всегда задавался во время завтрака и всегда застенчиво, затаив дыхание, как ребенок спрашивает про Санта-Клауса.)
— Нет, миссис Б. Мы с моими коллегами еще не закончили наше исследование. Прилагаем все усилия. В этом мире есть учителя и есть ученики. Восемь миллионов Свидетелей Иеговы ждут нашего решения, ждут, когда настанет день Страшного суда. Но вы должны понять, что этими делами должны заниматься те, кто имеет к этому самое непосредственное отношение. Самое непосредственное, миссис Б.
* * *Пропустив несколько недель занятий, Айри снова начала ходить в школу. Но теперь все казалось каким-то далеким. Даже сам путь с юга Лондона на север был похож на полярную экспедицию, причем на неудачную, не достигшую своей цели и застрявшую где-то перед полярным кругом. Ни одно школьное событие не шло ни в какое сравнение с бурлящим водоворотом жизни в доме Боуден. «Но как ты тепл, а не горяч и не холоден, то извергну тебя из уст Моих». Так вдруг привыкаешь к крайностям, что все остальное уже не устраивает.
Она постоянно видела Миллата, но общались они немного. Он теперь носил зеленый галстук и занимался своими делами. Она по-прежнему три раза в неделю наводила порядок в бумагах Маркуса, но старалась не видеться с остальными членами семьи. Изредка попадался Джош. По-видимому, он так же усердно избегал Чалфенов, как и она. К родителям она приходила по выходным — холодные встречи, во время которых все обращались друг к другу по именам (Айри, передай соль Арчи. Клара, Арчи спрашивает, куда подевались ножницы), и все чувствовали себя одиноко. В метро на северо-западной ветке она слышала шепотки за своей спиной, которыми жители Северного Лондона сопровождают тех, в ком они подозревают религиозность — эту отвратительную болезнь. Поэтому она торопилась сесть на 28-й автобус до Линдекер-роуд в Ламбете, чтобы вернуться в темноту. Там можно было впасть в зимнюю спячку, спрятаться в кокон, и ей самой, не меньше, чем другим, было интересно, какая Айри появится из этого кокона. Этот дом не был тюрьмой. Жизнь там была настоящим приключением. В кухонных шкафах и давно не открывавшихся ящиках комодов за грязными дверцами скрывались тайны, которые хранились так долго, как будто тайны вообще вышли из моды. Она нашла фотографии своей бабушки Амброзии — худой красавицы с миндалевидными глазами, и еще одну — Чарли Дарэма «Белого», стоящего на кучке камней на фоне моря цвета сепии. Она нашла Библию, из которой была выдрана одна строчка. Она нашла моментальные снимки Клары в школьной форме, улыбающейся во весь рот — ясно видны ее кошмарные зубы. Она перемежала чтение «Анатомии зубов» Джеральда М. Кети «Библией Благой вести». Она жадно накинулась на скромную и разрозненную библиотеку Гортензии, ей приходилось сдувать с обложек красную пыль ямайских школьных классов и разрезать ножом страницы, которые никто до нее не читал. В феврале она прочитала: