— За зубами, понимаю-понимаю, — сказал Мо Миллату, как в шпионских фильмах: не поворачивая головы.
Миллат огляделся и, перехватив взгляд Хифана, выразительно посмотрел на Шиву, тот послал глазами сигнал Абдул-Джимми, Абдул-Колину, Тайрону и другим ребятам из килбурнской шайки, которые, как стюарды, стояли у стен в условленных местах. Хифан снова взглянул на Миллата, а потом на комнату в глубине зала. Осторожное движение началось.
— Что-то происходит? — зашептал Мо, заметив пробирающихся сквозь толпу людей с зелеными, как у стюардов, поясами.
— Пойдем в штаб, — сказал ему Миллат.
* * *— Так вот, я думаю, главное здесь — подойти к вопросу с двух сторон. Конечно, мы имеем дело с откровенной лабораторной пыткой, и мы можем тут набрать очки. Однако основные наши силы должны быть брошены на борьбу с получением патента. Это даст максимальный эффект. Если мы развернем нашу деятельность именно в данном аспекте, нас наверняка поддержит ряд групп — Национальная ассоциация производителей зерна, Организация по защите прав живых существ и прочие, Криспин с ними связался. Да, раньше мы не уделяли этому направлению пристального внимания, но оно безусловно стало ключевым. Думаю, Криспин сейчас расскажет нам об этом подробнее. А пока мне хотелось бы подчеркнуть, что на нашей стороне общественное мнение. Я говорю о недавних публикациях в прессе — даже таблоиды играют нам на руку… Патентование живых существ вызвало огромную волну недовольства. По-моему, людям от подобной мысли очень неуютно, и именно на этом мы должны сыграть. Представляете, какая масштабная развернется кампания, если ФАТУМ…
Ах, Джоэли. Джоэли, Джоэли, Джоэли. Джошуа знал, что надо слушать, но любоваться было гораздо приятнее. Любоваться Джоэли было истинным удовольствием. Вот она сидит (на столе, задрав колени к подбородку), кокетливо поглядывает в свои записи, а когда говорит, воздух со свистом проходит через щербинку между передними зубами; одной рукой она то и дело заправляет за ухо непокорную светлую прядь, а другой постукивает в такт словам по своему тяжелому армейскому ботинку. За исключением цвета волос, она очень похожа на его мать в молодости: те же пухлые английские губы, вздернутый нос, ореховые глазищи. Однако это лицо, само по себе притягательное, было не более чем декорацией, дополнявшей самое роскошное в мире тело. Удлиненные очертания, мускулистые бедра, мягкий живот, груди, отродясь не знавшие лифчика, но вызывавшие восторг, и наконец, попка, платонический идеал английской филейной части, плоская, но округлая, широкая, но манящая. Плюс Джоэли умна. Предана своему делу. Презирает его отца. На десять лет старше (что сулило Джошуа море сексуальных изысков без нудных уговоров и отнекиваний в разгар свидания). Плюс она самая чудесная из встреченных им женщин. О, Джоэли!
— Как мне кажется, мы должны внушить людям, что подобный прецедент недопустим. Конечно, аргумент вроде «а что дальше?» — я понимаю Кенни — как будто слишком элементарен, чтобы к нему прибегать, но я возражаю, я думаю, это необходимо, и мы через минуту проведем голосование. Ты не против, Кенни? Я могу продолжать? Хорошо. На чем я остановилась?.. Прецедент… Сама идея того, что подопытное животное принадлежит группе лиц, то есть это уже не кот, а изобретение, имеющее характеристики кота, — очень хитрый, опасный ход, он приведет к парализации деятельности обществ, борющихся за права животных, а это рисует нам пугающие перспективы. Ммм… передаю слово Криспину, он кое-что добавит к моим словам.