Миллат пришел сюда, чтобы положить этому конец. Отомстить. Повернуть историю вспять. Ему нравилось думать, что он другой, что он — новое поколение. Допустим, Маркус Чалфен собирается вписать свое имя в анналы истории. Тогда Миллат БОЛЬШИМИ буквами впишет туда и свое. В учебники его имя попадет без ошибок и опечаток. Никто не посмеет путать даты. Там, где Панде оступился, он — Миллат — гордо пройдет. Панде выбрал план А, но Миллат выбирает план Б.
Да, Миллат был не в себе. Может показаться странным, что один Икбал верит, что для него на дороге остались хлебные крошки, раскиданные другим Икбалом больше ста лет назад, и их не унесло ветром. Но что мы там думаем, никого не волнует. Мы не сможем остановить человека, который считает, будто его жизнь зависит от его предыдущих жизней, так же как не сможем ни в чем убедить цыганку, клянущуюся на колоде карт. Невозможно переубедить неврастеничку, которая обвиняет мать во всех своих несчастьях, или одинокого человека, который сидит на складном стуле на вершине холма и ждет, когда появятся маленькие зеленые человечки. Нашу веру в звезды заменили самые причудливые представления, и убеждения Миллата не самые странные среди них. Он просто верит, что принятые решения возвращаются. Он верит, что жизнь циклична. Он обычный скучный фаталист. Что посеешь, то и пожнешь.
— Динь-динь, — громко сказал Миллат и постучал по ботинку Хэвлока. Потом развернулся и, прежде чем уйти неровной походкой на Чэндос-стрит, объявил: — Второй раунд.
* * *31 декабря 1992
Во многая мудрости многая печали
Эккл, гл. 1, стих 18Когда Райана Топпса попросили составить для лэмбетского Зала Царств календарь на 1992 год, он постарался не повторять ошибок своих предшественников. Райан заметил, что когда его предшественники подбирали цитаты для какого-нибудь дурацкого светского праздника, они поддавались чувствам, и в итоге получалось, что на листке с днем св. Валентина в 1991 году было написано «В любви нет страха, но совершенная любовь изгоняет страх» («Первое послание Иоанна» 4:18), как будто Иоанн думал о жалкой земной любви, которая заставляет людей посылать друг другу шоколадные конфеты и дешевых плюшевых мишек, а не о вечной и нетленной любви к Христу. Райан сделал наоборот. Например, он считал, что на Новый год, когда все носятся в поисках подарков, дают себе новогодние зароки, оценивают прошлое и планируют успех в будущем, надо резко остудить праздничный пыл людей. Он хотел напомнить им, что мир жесток и бессмыслен, что все человеческие усилия тщетны и все устремления глупы, кроме устремления к Господу, кроме желания заслужить его расположение и после смерти попасть в рай. Он составлял календарь в прошлом году, но уже многое забыл, так что теперь, когда оторвал листок с 30 декабря и посмотрел на хрустящий белый листок 31-го, с радостью обнаружил, какую хорошую цитату он подобрал. Трудно придумать для сегодняшнего дня лучшую мысль, лучшее предостережение. Он с треском вырвал листок, засунул его в карман кожаных штанов и велел миссис Б. залезать в коляску.
— Тому, кто отважится встать против бед… — пела миссис Б., когда они проносились по Лэмбет-бридж к Трафальгарской площади, — будет готов всегда Бога ответ!
Райан включил левый поворотник задолго до поворота, чтобы дамы-свидетельницы, ехавшие за ним в микроавтобусе, не проехали мимо. Он быстренько перебрал в уме все, что положил в микроавтобус: книги песен, инструменты, флаги, листовки «Сторожевой башни». Все на месте, все как надо. Они не достали билетов и решили выразить протест, стоя на улице на морозе, принимая истинно христианские страдания. Слава Господу! Сегодня великий день! Все знамения были добрыми. Ему даже приснилось, что Маркус Чалфен сам дьявол и они стоят лицом к лицу. Райан сказал: «Мы враги. И в нашей вражде будет только один победитель». Затем он стал снова и снова повторять отрывок из Священного Писания (сейчас он уже забыл, какой именно, но помнил, что это было что-то из «Откровения») до тех пор, пока дьявол (Маркус) не начал уменьшаться. Он становился все меньше и меньше, у него вытянулись ушки и появился длинный раздвоенный хвост, а потом он шмыгнул куда-то, как маленькая сатанинская мышка. В жизни будет так же, как во сне. Райан останется стойким, непреклонным, совершенно спокойным, и в конце концов грешник покается.