Во сне Вадим съездил на работу. Там, зайдя к главврачу санатория, он написал заявление на отпуск, объяснив причину.
– Да, конечно, Вадим Михайлович, я подпишу Ваше заявление на отпуск. Но Вы берегите себя. Нельзя же так убиваться. Вы сами на себя не похожи. Я Вас прямо-таки не узнаю. Вы держитесь, – говорил Пётр Семёнович, удивляясь, какая метаморфоза может случиться с человеком. У него даже мелькнула мысль о том, что он совсем не знает Вадима, а ведь много лет этот парень проработал в его коллективе. Но он быстро прогнал от себя эти мысли, списав всё на смерть дедушки Вадима. – Наверное, он просто любил сильно деда, вот и переменился. Ну, да ничего, отойдёт.
Вадим направился домой, но не заметил, как оказался возле своего убежища. Вот знакомая ива прячет потайную скамейку. Вадим присел на скамейку и закрыл глаза. Ветер перебирал веточки ивы и шуршал её листьями, вода озерца тихо плескалась о берег. Вадиму стало так хорошо… Времени, здесь, не существовало…
– Сынок, здравствуй! Не помешала? А я здесь гуляю, каждый день с тех пор, как приехала отдыхать в санаторий и не замечала этой скамейки, пока не увидела, как ты спрятался под ветви этой ивы.
Вадим от неожиданности вздрогнул. Он широко открыл глаза и уставился на говорившую немолодую женщину.
– Дай, – думаю, загляну. А тут – прямо рай! Хорошо! Я теперь всегда буду приходить сюда отдыхать. Ну, пожалуй, пойду, вон смотри – никого нет, все обедать отправились. Пойду и я. Она поднялась со скамейки.
– Мама всё знает обо мне, она следила за мной, решил Вадим.
Теперь она проникла в его потаённое место. Перед глазами всплыло веселое родное лицо девушки с зелёными глазами. Это было лицо Нины, но он, к счастью, он подумал, что это девушка из его сна, он точно не мог сказать, встречал ли он её когда-нибудь, иначе бы его сердце разорвалось на кусочки. Теперь Вадим начал путать сны и реальность. Физически он остался существовать в этом бренном мире, благодаря тому, что память местами выключилась, убрав из его сознания самые болевые точки.
– Подожди, знаешь, как здесь здорово плавать? – усмехнулся Вадим, глядя на маму.
– Но я не видела, чтобы в этом озере кто-нибудь купался, – удивилась она.
Вадим тоже поднялся со скамейки. Разросшиеся ветви ивы надёжно скрывали их от посторонних глаз. Вадим улыбался, он знал, что надо делать.
Железные пальцы Вадима сомкнулись на шее мамы. Она удивлённо смотрела в его глаза, не успев даже понять, что произошло. Тело обмякло и оказалось в руках Вадима. Вадим усадил тело на скамейку, достал из кармана всё те же джинсов свой носовой платок и развернул. Он пересчитал жемчужины, их было шесть. Он взял одну и положил её в карман маминой кофточки.
– Отдохни, ты устала, – сказал он, отталкивая тело от берега.
Он вышел из своего укрытия и направился к выходу. Поздоровался со знакомым охранником.
– Ты что такой смурной? – заметил тот.
– Дед умер, похороны надо организовывать. Вот написал заявление на отпуск, – печально ответил Вадим.
– Соболезную, – вздохнул охранник, глядя вслед уходящему Вадиму.
Едва Вадим сел в электричку и прислонил голову к окну, как сразу провалился в некое забытьё, и только навязчивый звон колокольчиков звучал снова и снова.
На конечной станции Вадима бесцеремонно растолкали:
– Эй, парень, приехали, конечная. Вадим с трудом поднялся и поплёлся к выходу. Ноги были, как ватные. С трудом он дошёл до дома. Когда он переступил порог, на него сразу накинулась мама:
– Где ты был столько времени? Я думала, ты быстро съездишь в санаторий! А тебя только за смертью посылать! – кричала она.
– Ты уже дома? – удивился Вадим.
– А где же мне быть? Ты думал, что я буду заниматься похоронами? – возмутилась она.
– Да, да… похоронами, сейчас только отдохну… – Вадим прошёл в свою комнату, одетым лёг в постель и закрыл глаза. Его знобило так, что стучали даже зубы.
– Ты что разлёгся?! Заболел что ли? – к кровати подошла мама.
– Знаешь, последнее время мне снятся кошмарные сны, – он укрылся одеялом и больше не шевелился.
И снилось Вадиму, что он собрал свои последние силы, встал с постели и начал ту скорбную суету, в которую приходится окунаться каждому человеку когда-либо хоронившему близких людей. Надо было всё устроить; организовать место на кладбище, поминальный обед да мало ли чего. А там где-то вдалеке звенели колокольчики, звенели ненавязчиво, но уже непрерывно, словно звали куда-то Вадима…