Бим не знал, сколько времени потратил, добираясь до города. Днём прятался в лесу — ничто не заставило бы его теперь выйти к людям. А ночью шёл. Еле волоча ноги, нагнув голову с коричневыми корочками глубоких царапин, опустив безжизненно хвост. Теперь он точно был похож на больного, заразного опасной болезнью дворнягу; любой, увидевший его, прогнал бы с криками. Бим подходил к иногда встречавшимся вдоль дороги низеньким деревянным домам только в тёмное время суток, побирался в помойках — это помогло продержаться и не умереть. Однажды ему повезло: он нашёл в отбросах свежие кости варёной курятины, на которых даже осталось немного мяса — давно он так славно не пировал, что аж в желудке радостно урчало.
А затем он вышел к шоссе и долго стоял, глядя то вправо, то влево, выбирая направление. Бим не умел определять стороны света и не мог знать, где находится родной город. Где Иван Иваныч. Он уже почти не ждал встречи — просто очень сильно хотел домой, от всего сердца. Больше он не стал бы убегать! Вдоволь накушался «свободы» и теперь стал бы послушным домашним псом, да хоть у той же Степановны, лишь бы оказаться рядом с запахом хозяина.
У Бима не было компаса или карты, но с присущим любым животным чутьем он повернул именно туда, куда следовало — инстинкт повёл его в правильном направлении.
И снова длинный путь, казавшийся непреодолимым из-за слабости и боли в худющем теле. Ночью идти, днем засыпать — почти что терять сознание. И снова вставать, превозмогая усталость.
Бим не поверил, увидев впереди дома большого города. Втянул носом запах и заскулил от нетерпения и страха. Он боялся идти туда, где почти не будет укрытий. Как будто понимал, что нынешний его вид хуже, чем когда-либо прежде. Ни шанса встретить добросердечного человека, способного накормить, приютить или защитить — да Бим и не хотел ни от кого уже помощи, только бы не мешали.
На самой окраине Бим забрел на свалку. Сюда свозились горы различного мусора, но попадались и остатки еды, что оказалось очень кстати. Были здесь и собаки — целая свора сильных, агрессивных псов, облюбовавших свалку как свой дом и не подпускавших чужаков, готовых драться за свою территорию. Если бы не Лохматка, встретившая Бима радостным лаем и ластившаяся к нему как к родному, его бы не приняли, точно бы разорвали в клочья. Но повезло. Вожак, в крови которого явно присутствовали гены овчарки в одном из поколений, оценил истощённый вид Бима как не опасный и, пару раз рыкнув для приличия, оставил его в покое, позволив пожевать картофельной шелухи из огромной кучи гниющих отбросов. Мог ли Бим подумать когда-то, что будет вот так унизительно ковыряться в вонючей куче, не брезгуя даже старой яичной скорлупой? Мог ли Иван Иваныч, встретив здесь Бима, признать в нём своего любимого породистого пса?..
Бим провёл на свалке несколько дней. Ему требовалось хоть немного восстановить силы, а здесь, под защитой бродячей своры, он чувствовал себя в безопасности. Мог бы остаться, но тоска звала его вперёд: а вдруг Иван Иваныч уже дома, скучает, ищет его? И Бим ушел. С наступлением сумерек, двигаясь по тени, поджимая хвост при виде прохожих и прячась в подвалы. Лохматка какое-то время сопровождала его, радостная и непонимающая, отчего Бим ведёт себя так странно и пугливо. А потом ей это надоело, и она исчезла в какой-то момент. Наверняка вернулась на свалку, к своим.
Вдобавок ко всему у Бима стала поднывать отдавленная когда-то рельсами лапа, заставляя Бима постоянно прихрамывать. Зато дышать стало легче — видать, поломанные рёбра наконец-то срослись. Всё же какое живучее существо — собака. Его и били, и гоняли, с тоски он почти не ел, а вот ведь — выжил. И продолжал идти, несмотря на слабость и изнуряющий голод, несмотря на выпавший снег, колко жалящий лапы. Прижимаясь к стене дома всякий раз, когда слышал рокот моторов, дрожа и сливаясь с тенью, если поблизости не оказывалось узкого подвального окошка, через которое можно было скрыться от внимательных глаз. Благодаря этой новой, приобретённой печальным опытом осмотрительности Бим добрался до своего квартала практически незамеченным. Если его и видели какие-то случайные прохожие, то не обращали внимания на испуганного избитого пса, с виду бродячего и никому давно не нужного.
Однажды только старушка, неожиданно распахнувшая дверь подъезда и напугавшая Бима этим до полусмерти, крикнула ему издалека: