Техтиек знал много способов проверки людей, но не один из них не годился сейчас для поимки шептун... кому из них может мешать посланец самого неба? Зайсанам, баям, попам, чиновникам, полицейским, некоторым русским купцам и алтайским камам... И - много, и - мало! Значит, если в его войско пробрался соглядатай врагов, то он непременно должен чем-то отличаться от всех остальных. Что говорил хан Ойрот о заповедях неба, чего требовал от Чугул и Чета Чалпана, от всех алтайцев? Уничтожения оружия насилия, всего чужого и чуждого, изгнания кошек, сохранения родов, отторжения русских от алтайцев... Стоп! Значит, если соглядатай послан врагами из русских, то он вряд ли будет носить косу на затылке; если врагами из алтайцев, то его ничем от других не отличишь! И все-таки надо их всех заставить обнажить головы и склонить их! Перед ним, ханом Ойротом!
Сейчас должна открыться поляна. Нет, чуть дальше.
- Солнце садится, великий хан! Люди ропщут Техтиек скосил глаза. Опять этот добровольный телохранитель! А где же второй? Их же было двое услужливых, заискивающих, готовых на все и вся... Еще там, на спуске с перевала, они начали активно и старательно опекать его, покрикивая на всех, кто закрывал крупами своих коней спуск: "Дорогу! Дорогу хану!"
- Еще рано.
Солнце, действительно, уже перекатилось через Ануйский хребет. Ну и что из того? Понадобится - и ночью идти будут! Лишь бы уйти от русских и от бурханов!
Интересно, и зачем этим двоим позарез нужен привал, когда настоящая темнота еще не наступила? И полководцы Шамбалы молчат. Кто же тогда ропщет?
- Пусть прибавят шаг! Не на тропе же становиться. Вот и поляна, кедры с затесами. Кажется, склад не тронут...
Техтиек остановил коня, развернулся навстречу своей армии, пятью колоннами входящей на поляну по лесной тропе. Полководцы оторвались от своих колонн, спешились, подошли к своему небесному и земному вождю, склонили обнаженные головы. У всех - косички.
- Разрешаю зажечь ночные костры! Отпустив повелительным жестом полководцев, подозвал своих назойливых телохранителей:
- Ну а что будете делать вы, алыпы?
- Сторожить вас, великий хан! - поспешно отозвался первый, который постарше.
Искренен. Не подобострастен и не лукав.
- Прислуживать вам, хан Ойрот!-гордо расправил
широкие плечи второй.
Самоуверен, а в голосе - вина и страх.
Техтиек вытянул руку в сторону кучи земли и камне",
поросших мелким кустарником и густой травой:
- Там склад Техтиека, алыпы. Надо его вскрыть. Телохранители изумленно переглянулись и разом упали с седел.
- При-и-и-и-вал!!!
В считанные мгновения безмолвная, глухая поляна в глубине Чергинского урмана превратилась в человеческий муравейник: трещали сучья, ломаемые мускулистыми руками для постелей; хрустел валежник и выдирался из земли сушняк для костров; ножами срезалась трава, обнажая землю; глухими ударами тяжелых камней вгонялись в неподатливую почву колья для очагов; ржали кони, радуясь отдыху и знакомясь друг с другом...
Техтиек медленно отступил конем за стволы деревьев, на которых уже гасла вечерняя позолота ушедшего на покой солнца, добрался до подлеска и пошел знакомой ложбинкой вниз, к реке, где вскоре его ноздри уловили дымок костра, щедро приправленный запахом хорошо проваренного баданового чая. Если он не набредет на парней Анчи, то будет гостем у костра таежных охотников, что тоже в его положении неплохо!
Он забыл о своем одеянии, о мече, усыпанном драгоценными камнями, о белом коне и богатом убранстве его, о своем громком имени... В былые времена Техтиек не боялся подходить к людям у любого костра, где чаще его принимали за купца-чуйца, реже величали зайсаном или баем, и только очень у немногих он вызывал подозрение и страх. Но сейчас ему следовало бы опасаться случайных встреч: голова хана Ойрота оценена русскими властями куда дороже головы разбойника Техтиека! Впрочем, об этом он тоже забыл - тоска по нормальным людям, усталость от бурханов, от непривычной и слишком уж грозной роли окончательно выбили его из колеи. Еще немного, ион начнет вздрагивать от каждого резкого звука!
Сверкнул далекий огонь между деревьями. Техтиек сдержал размеренную поступь коня. Кто хозяева костра, кто зажег его? Русские солдаты или стражники Булаваса, спешащие в долину Терен-Кообы? Православные дубиноносцы или двуперстники? Монашеский чулышманский отряд, сбившийся с пути? Заплутавшие в урмане охотники, которым завтра выходить на первую добычливую зорю? А может, самые желанные для него люди - парни Анчи, сбежавшие из Аркытской западни?!
Техтиек спешился, решительно зашагал на огонь костра. Он хорошо вооружен - кого ему бояться? И, наконец, у него - армия, которую легко вызвать сюда, разрядив наган!..
Кончился лес, пошел подлесок, за ним - кустарник. А там - пологий берег реки, посыпанный мелкой галькой. Отсюда как на ладони видны люди, сидящие вокруг костра. Техтиек сосчитал их: восемь. Значит, их - девять! Один, как положено, сторожит коней в лесу и не сводит глаз с тропы, на которой может объявиться любая неожиданность. Может, с того, девятого, и начать?
Своих людей Техтиек знал. Кому бы ни выпал жребий быть ночным сторожем, один на один со своим бывшим предводителем он непременно развяжет язык, выложив все разом... Но может и сподличать - дать сигнал тем, кто у костра, или, улучив момент, ударить ножом в пах или печень... Нет уж! Если играть с ними, то играть открыто! К тому же, они могут оказаться и не парнями Анчи, а бродягами-неудачниками, сколотившимися в свою банду до зимы... Обычно такую мелочь Техтиек подбирал щепотью, даже не пригибаясь, как ягоду с куста.
Потоптавшись еще немного, он вернулся к коню, сел в седло, ринулся напролом через кусты: если уж и появляться перед этой нищей и разбойной братией, то во всем блеске хана Ойрота! Чему другому, а этому Белый Бурхан его научил!
Его расчет оказался верным: парни покойного Анчи опешили, увидев перед собой великолепного всадника, забыв об оружии и о том, что они умеют им пользоваться. Вскочили, заорали, разом взяв в плотное кольцо своего бывшего предводителя, замахали руками, смеясь и плача одновременно. А ведь обсуждая свои невеселые дела еще минуту назад, они мечтали о расправе над предавшим их