- Что же вы предлагаете? - нахмурился Маландин еще больше. - Выселить всех русских из Алтая и отдать его инородцам?
- Я предлагаю не с позиций великорусского шовинизма смотреть на события, происходящие в гуще алтайского народа, а попытаться их понять, вникнуть в их глубинную суть и искать выход из создавшегося положения не в нагайке и православном кресте, а во взаимопонимании!.. Впрочем, это, госпадин ротмистр, тоже не входит в вашу прерогативу?
А ночью объявился Дельмек. Его нашла за поленницей Галина Петровна, где он хоронился до утра, и немедленно привела в дом, хотя весь разговор мужа с жандармом и попом слышала и отлично понимала, что ротмистр Маландин совеем не шутил...
Дельмек был ранен в ногу и голову, почти истек кровью, тяжело и смрадно дышал.
Федор Васильевич осмотрел его, сделал перевязку, спросил мрачно:
- А кто вынул пули и так старательно расковырял тебя?
- Сам вынул. Ножом.
- Без наркоза?
- Две чашки кабак-араки пил.
- Ну, брат, и нервы у тебя! Чего возился-то так долго в своих горах? Почему сразу ко мне не приехал?
- Дел было много. Людей надо было спасать.
- Какие дела, гнилая башка?
Дельмек блаженно улыбнулся и закрыл глаза: наконец-то и доктор научился ругаться по-алтайски! Но скоро улыбка на его губах стала вымученной, прервалось дыхание, еле-еле прощупывался пульс.
- Шок. Камфару! - закричал доктор. - Грелки на ноги! Нож!
Он сорвал повязки и снова осмотрел раны. Выковыривая пули, застрявшие в мягких тканях, Дельмек внес инфекцию. Надо было заново и довольно тщательно все обработать, осмотреть ушибы, за которыми могут маскироваться и более серьезные повреждения... Только к утру щеки Дельмека порозовели, восстановилось дыхание и наполнился пульс.
- Теперь он вполне годен даже для виселицы! - мрачно пошутил Федор Васильевич и пошел мыть руки. - Но мы с тобой, Галя, этого не допустим. Хватит! Маландины уже и так хорошо поработали своей державной дубиной.
Прошло три беспокойных Дня. Больной выздоравливал медленно. И все же, как только он почувствовал себя немного лучше, забеспокоился:
- Мне нельзя здесь оставаться! Это опасно!
- Сегодня Маландин уедет, а других можно не опасаться.
- Меня будут искать друзья! Я нужен бурханам.
- Встанешь на ноги - сам их найдешь... И все-таки Дельмек был прав. Его могли увидеть Капсим или кто-то из односельчан и пустить неосторожный слух, который непременно дойдет до ушей власть предержащих. Наконец с повторным визитом мог заявиться поп или тот же Маландин... Подумав, Федор Васильевич решил сам сходить к ротмистру. И повод сыскался вполне подходящий: два раза начинавшийся разговор о разбое Лапердиных был замят. А его следовало довести до конца!
Едва он закрыл калитку за собой, как со стороны огородов во двор Гладышевых въехали двое верховых, сразу же прошли в кабинет, к Дельмеку. Увидев бурханов - Пунцага и Чочуша - больной попробовал подняться, но у него не хватило сил. Жадно облизнув пересохшие губы и смахнув обильный пот с лица, попросил:
- Увезите меня в горы, бурханы! Здесь очень опасно. Я не только не хочу попадаться в руки русских, но и подводить хороших людей, которые так много для меня сделали,
- Мы тебя увезем, ярлыкчи. За этим и приехали. Как ты вырвался из долины? Где Кара Таин и Уйбала? Почему ты не пошел обходной тропой? Мы едва успели взорвать расщелину, чтобы засыпать камнями оружие!
- Я не мог увести сразу в надежное место своих людей. Через Ян-Озек удалось проскочить, но по дороге в Чендек снова наткнулись на русских полицейских. Пришлось драться вместе с кезерами Хертека, которых я увел с перевала...
- Много погибло воинов?
- Много. Но нам удалось прорваться... А где Чет? Пунцаг медленно выпрямился:
- Пророка увезли в Бийск, в тюрьму.
Распахнулась дверь. Услышав голоса в кабинете мужа, Галина Петровна подумала, что Дельмек бредит и разговаривает сам с собой. Увидев незнакомых ей людей, испуганно вскрикнула;
- Кто вы? Что вам надо от больного? Дельмек вымученно улыбнулся:
- Это мои друзья. Они приехали за мной.
- Но тебе нельзя двигаться! Ты весь в бинтах и раны еще не затянулись! Ты не можешь сесть в седло!
- Меня увезут. В горах я буду чувствовать себя спокойно и поправлюсь быстрее, чем здесь. В вашем доме слишком опасно!
- Но раны могут открыться, и тогда тебя ничто не спасет!
- Они меня все равно увезут. Это - бурханы, и их решения не обсуждают. Есть храм в горах, они меня вылечат там...
Гости уже действовали. Расстелили одеяло на полу, осторожно перенесли, на него Дельмека, начали его увязывать веревками в тюк, удобный для седла.
- Это же варварство!-всплеснула Галина Петровна руками.-Они убьют тебя! Нужны носилки, повозка...
Чочуш, с трудом подбирая русские слова, попытался успокоить жену доктора, но Галина Петровна его не поняла.
- Возьмите хоть лекарства с собой, бинты и вату!
Она кинулась к белому шкафчику с крестом, отыскала початый пузырек йода, порошки стрептоцида, пакеты с бинтами и ватой, сунула в руки Чочуша:
- Дельмек знает, умеет!
- Пасип балшой.
Закрыв лицо руками, Галина Петровна выскочила на кухню, чтобы собрать корзину съестного на дорогу. Но, когда вернулась в кабинет, ни гостей, ни Дельмека уже не было. Только сиротливо поскрипывали распахнутые настежь двери.
Галина Петровна направилась к кушетке, чтобы убрать испачканные кровлю простыни, и обомлела: на столе в столбе солнечного света ослепительно сверкала горка больших золотых монет с изображением косого "изломанного креста в замкнутом круге.
А Федор Васильевич в это время рассказывал ротмистру Маландину о событиях в Бересте - об убийстве работника-алтайца, о целом возе винтовок, привезенных старшим Лапердиным из Бийска, о бандитской группе Винтяя Лапердина, о беспокойстве алтайского населения окрестных деревень в связи с этим.
- Факты и логика говорят то, господин ротмистр, что стычка с алтайцами еще до начала молений в долине Теренг была спровоцирована русскими! Алтайцы вынуждены были прибегнуть к самообороне, чтобы остаться в живых!