Куулар легко читал чужие мысли и еще легче разгадывал тайны. У него всегда появлялась настороженность и тревога, как только что-то выходило не так, как надо. Он чуял беду, как зверь! Сейчас же этого чувства надвигающейся опасности не было...
- Случайность? Ошибка?
Черный жрец усмехнулся: ни в случайности, ни в ошибки он не верил... Удар нанесен точной рукой, хотя и мимо цели!..
Нанжин торопился. А яд, которым он все-таки запасся и теперь постоянно носил с собой, все не находил применения. Нанжин искал подходящего ламу первой ступени святости или полного ламу, чтобы перевоплотиться в него. Легенда, слышанная им давно, говорила, что отравитель знатного получает от неба его знатность; отравитель сильного - получает его силу; отравитель мудрого - его мудрость! Гэцулов и гэлунов в дацане было много, но ни один из них не устраивал Нанжина: один глуп, другой болен, третий не пользуется доверием и расположением хубилгана... Нанжину был нужен доброкачественный лама!
Узнав от ховраков, что хубилган особенно вежлив и осторожен с новыми гостями, а некоторых из них даже побаивается, Нанжин обрадованно схватился за сердце:
это было то, что ему нужно! Но как подобраться к гостям?
Помог случай. В одной из проходных галерей он наткнулся на ховрака Базара, прислуживавшего гостям. Подав мальчишке знак, баньди двинулся в свою каморку, не оглядываясь по сторонам, убежденный, что ховрак следует за ним на должном удалении и постучит в дверь, когда поймет, что его заждались.
- Вас двое у гостей?
- Трое, баньди. Кроме меня и Монгуша им прислуживает еще и конопатый Самбугийн.
- Где они сейчас, что делают?
- Монгуш у коней, а Самбугийн занят уборкой.
- Вот что, Базар... - Нанжин нащупал склянку, и сладкая дрожь прошлась по его пальцам. - Наши гости приехали издалека и любят свои приправы к еде, они - тибетцы... - Он нахмурился и резко заговорил: - Вам троим, конечно, и в башку не стукнет угодить гостям!
- Мы стараемся, баньди.
- Они - стараются! Попробовали бы вы не стараться!.. Вот что, Базар... Я попросил у нашего лхрамбы немного приправы к мясу из тибетских трав... Нанжин достал заветную склянку и протянул ее ховраку. - Вот! Все сразу не выливай, каждый раз я просить не буду! Эта приправа драгоценна и расходовать ее надо бережно: она придает телу силу, а голове ясность... Тебе должно хватить ее на три-четыре блюда... Понял меня, хубун?
- Я все понял, баньди.
Ховрак ушел, и Нанжин удовлетворенно потер руки:
дело сделано! Жалко, конечно, что благодать высокого ламы из Тибета придется разделить и с этим мальчишкой... Но каждому из них теперь достанется свое: ховраку - благодать низкого ламы, а ему, Нанжину, ум и тайна любого из гостей! Даже в том случае, если ховрак не утерпит и попробует из склянки сам, беды большой не будет, только бы не попробовал раньше, чем понесет еду гостям!
Поразмыслив над случившимся, Куулар понял, что теперь, наконец, Гонгор влип по уши и должен прийти с извинениями и объяснениями сам или вызвать Куулара
к себе...
Он не стал закрывать дверь на засов, как обычно - пусть все видят, что никто случившегося не испугался! Но в дверь все-таки постучали, а не распахнули ее, как обычно. Это был Гонгор.
- Прошу, хубилган!
- Я приношу свои извинения, архат... - Гонгор был явно расстроен и, значит, искренен. Но в чем искренен? В сожалении, что это произошло или, наоборот, в сожалении, что произошла досадная осечка?
- Вы знаете, хубилган, кто это мог сделать? - спросил Куулар.
- Догадываюсь. Последнее время мой лхрамба возился с ядами и, очевидно, решил проверить их действие...
- Зачем ему это надо? - фыркнул Куулар. - Он же-лхрамба!
- Мы с ним не ладим. Это могла быть и месть. Черный жрец сдержанно рассмеялся:
- Что вы, хубилган! Он не так глуп! Ваш лхрамба здесь явно ни при чем... Кто-то воспользовался именно вашей неприязнью к ученому ламе, чтобы поставить под удар и вас и его... Подождем, хубилган! Кто нанес первый удар, тот нанесет и второй.
- А вы не боитесь за жизнь своих людей?
- Нет. Я приму свои меры.
Все было сказано, но Гонгор не уходил. По-видимому, у него на языке вертелся еще какой-то важный вопрос, но он не решался или не хотел задавать его. Тем более сейчас, когда случилось то, чего он сам, может быть, и не ожидал, хотя и не мог исключать подобного, если знал о ядах. Ожоги от огня получают не только ночные бабочки, что вьются над ним, но и тот, кто несет этот огонь в руках!
- Нам пора покидать дацан, хубилган. Но наш лхрамба где-то застрял в пути. Если вы мне отдадите этого Самдана...
- Надо дождаться Белого Бурхана, архат.
- Его ждать не надо. Он давно здесь. Так, что вы решаете с Самданом, хубилган? Отдаете его мне?
Гонгор заколебался. И не потому, что не хотел отпускать своего противника, а потому, что жрец Бонпо не назвал имени Белого Бурхана, хотя и сказал, что он давно здесь. Кто же он?
- Самдан жесток и коварен. С ним будет трудно, архат.
Куулар улыбнулся:
- Я люблю иметь дело с врагами, хубилган. Я беру его!
Гонгору показалось, что у него закружилась голова. Он прикрыл глаза веками, глубоко втянул воздух через нос. Потом глухо выдавил:
- Сейчас я его к вам пришлю, Белый Бурхан...
Глава двенадцатая
ГРОМОПОДОБНОЕ ИМЯ
Самдан плотно задвинул засов и оглядел лабораторию. Здесь было собрано больше богатств, чем во всех кладовых Гонгора. Ведь любая склянка и любой сосуд с лекарствами в руках знающих людей легко и просто превращались в золото, серебро, драгоценные камни. В таких руках, к примеру, как у Байыра и Монгула... Но он, Самдан, не оставит этих богатств никому! Игра зашла слишком далеко...
Обидно, что так просто и глупо случилось все. Где-то придется начинать заново. Может быть, даже под другим именем. В конце концов, никто не вечен! И Гонгор покинет эту жизнь, и таши-лама, и боги исчезнут из памяти людей, как бы они величественны и несокрушимы ни казались сегодня... Страшна не сама гибель, страшнее, когда вместе с тобой гибнет и твое дело!