Гонгор ничем не мог помешать Куулару готовиться к походу своей миссии на запад! Черный жрец не был новичком в каких бы то ни было интригах, по характеру своему никогда никому ничего не доверял и потому к походу на Алтай подготовился более тщательно, чем Гонгор мог предполагать. И если Бабыя удручала теоретическая и идеологическая неподготовленность белого бурханизма, а Гонгора в глубине души радовал ее возможный практический провал, то на самом деле все обстояло совсем иначе: бурханы с первых же дней полностью вышли из-под контроля хамбо-ламы "Эрдэнэ-дзу" и были готовы покинуть дацан в любое время дня и ночи.
Все дни вынужденной отсидки Куулар использовал полностью, обзаведясь знакомствами с необходимыми людьми не только в самом дацане, но и за его стенами.
Ему пригодилось все - и рассказ Пунцага о путешествии в священную Лхасу, в котором обычный караван был превращен Жамцем в хорошо вооруженный отряд; и мимоходом брошенная самим Жамцем хвастливая фраза о деньгах, которые у него еще остались, и он готов их использовать более разумно; и жалобы Гонгора на своих лам, которых не назовешь благочестивыми и преданными вере; и даже жадность, с какой схватил золотую монету стражник дацана, когда они с Чочушем прибыли в "Эрдэнэ-дзу"...
Пока Гонгор строил свои козни и делил сферы влияния на лам с Самданом, Куулар все взял на себя, сведя подготовку к главному - оружие, кони, бумаги.
Необходимое оружие Куулар купил у стражников, выходы из дацана разведал сам, а о покупке коней договорился через аратов, доставлявших продовольствие в "Эрдэнэ-дзу". Дело стало только за русскими документами, деньгами и картами. Но эти бумаги Гонгор не задержал - они давно были у него приготовлены и сомнений в подлинности не вызывали. Хоть за это спасибо! Впрочем, вряд ли будет в них нужда - Куулар хаживал без каких-либо бумаг и в более населенные районы, чем Тува и Алтай!
На Алтай было два выверенных пути.
Первый - по Чуйской дороге, караванной тропой, облюбованной с незапамятных времен разбойниками и купцами. Она минует благословенную Туву, родину Куулара, хотя и подходит временами вплотную к ее горам.
Второй - через леса и горы Тувы по Усинскому тракту, степями Минусы и Абакана, лесами и горами Шории, через Салаир.
И если первая дорога выводила на юг Алтая, а потом к Уймонской долине, то вторая - на Алтын-Кель и в северные районы, особо облюбованными русскими.
Юг до Уймона был печенью, а Алтын-Кель - сердцем Алтая.
Куда бить?
Куулар развернул карту Гонгора и ухмыльнулся - художники дацана копировали ее с китайского оригинала, а потом исправляли, советуясь с караван-бажи и купцами.. Вполне возможно, что некоторые искажения добавил и сам Гонгор... Карта стала никуда не годной: Уймонская долина на ней отодвинулась далеко на запад, Алтын-Кель перекочевал к югу, а Бийск столица русских на Алтае - стал своеобразной пуповиной, связывающей сердце и печень Алтая в один узел несуществующей поперечной рекой, не имеющей названия. А такие большие реки, как Катурь и Бия, на ней не были даже помечены, не говоря уже о хребтах и перевалах через них...
Куулар сложил карту, отбросил ее на край стола. Она ему не нужна: к Алтын-Келю может провести Чочуш, а дорогу в Уймонскую долину и дальше на юг он знает сам!
Медленно темнело. Приближалась та минута, когда надо идти к воротам монастыря, где гостей должны были проводить Гонгор, Чижон и десяток стражников. Там пятеро ховраков уже держали белых коней в поводу, выжидательно поглядывая на двери боковой пристройки...
Пора.. Куулар надел серый плащ, поднял капюшон, надвинул его на глаза, шагнул через порог.
...Ховраки, стражники, Чижон и Гонгор прождали гостей едва ли не до полуночи" пока хубилган не распорядился поторопить их. Но досланные стражники обнаружили пустые комнаты: Куулар вывел свою миссию другими воротами, которые почти не охранялись.
Гонгор сам обошел все комнаты, поднял скомканную карту, развернул ее, увидел тщательно прорисованный лик обезьяны и все понял: Хануман был не только царем обезьян, но и хитрецов*.
* Тот, чей лик ужасен, а сокровища неисчислимы; тот, кому не удалось купить за золото жизнь и радость, достоинство и покой." Эти характеристики царя обезьян Ханумана осуждают жадность, обман и коварство, какими тот отличался
- Калагия!
- Приди в Шамбалу!
Этот клич еще не гремит над горами, степями, лесами и пустынями, но он гремит в душе каждого из пятерых, отныне и навсегда утративших свои имена и прошлые ступени святости и мудрости. У них сейчас одно звание и одно имя бурханы!
Они несут за своими плечами знамя, которое невидимо, но шум которого каждый слышит сердцем:
- Калагия!
- Приди в Шамбалу!
Этот клич-пароль и есть пропуск в страну будущего, в ту великолепную страну, какую им первыми суждено создать на земле. Создать сразу и на века!
Их белые одежды шумят по ветру, а их белые кони летят во весь опор, и их копыта высекают из камней искры:
- Калагия!
- Приди в Шамбалу!
Да будет отныне так, как говорит основная ведическая заповедь: для людей благородных деяний весь мир - их семья! Да будет таи, как начертано в эдикте Ашоки: все есть ты! Да будет так, как завещено самим небом!
- Калагия!
- Приди в Шамбалу!
Закрыли свои толстые книги мудрецы, поправили колчаны со стрелами воины, стиснули древки боевых стягов знаменосцы, положили набрякшие кулаки на эфесы своих мечей Гэссэр-хан и Ригден-Джапо.
Все должны слышать клич, поднимающий из небытия четыре стороны света, заставляющий взмывать в небо орлов, летящих своими путями, очертанными в мироздании незримыми линиями:
- Калагия!
- Приди в Шамбалу!
Этот клич был рожден в глубине веков. Через гранитные толщи времени он катился глухим гулом, слышимым только для великих сердец. Но сейчас он громоподобен и рвется в объятия неба, призвавшего его:
- Калагия!
- Приди в Шамбалу!
Медленно укладывалась пыль на свое привычное ложе, застилая следы белых всадников. Но завтрашний свежий ветер сорвет ее, как завесу, обнажит следы, вбитые в камень, и каждый прочтет громоподобное имя будущего:
- Шам-ба-ла...
ЧАСТЬ 2
НЕСУЩИЕ ФАКЕЛ ИСТИНЫ