Дело в том, что молодых людей занимали несравненно больше действия врача Сойера, который в это время вдевал нитку в иголку, готовясь зашить лоскуты на культе, и они не постеснялись отвернуться от лектора.
Еще несколько мгновений — и марсового в глубоком обмороке отнесли в лазарет. После того как занавес из флага принял свое прежнее положение, Кьютикл, все еще не выпускавший из окровавленных рук бедренную кость скелета, продолжал свои пояснения. Под конец он добавил:
— Одним из интереснейших последствий настоящей операции, молодые люди, является то, что мы теперь обнаружим, где засела пуля, которая при консервативном лечении еще долго бы ускользала от самых тщательных поисков. Пуля эта, вероятно, проследовала самым замысловатым путем. Но примеры, когда она уклоняется от прямого направления, не так уж редки. Великий ученый Хеннер [345] приводит один в высшей степени примечательный, я сказал бы даже невероятный, случай: пуля проникла в шею солдата в той части, которая называется адамовым яблоком…
— Да, — не удержался врач Уэдж, привстав на цыпочки, — pomum Adami.
— …проникла в адамово яблоко, — продолжал Кьютикл, с особой силой напирая на два последних слова, — обошла всю шею по окружности, вышла через то самое отверстие, которое она себе проложила, и попала в солдата, стоявшего перед раненым. Когда она была извлечена, говорит Хеннер, на ней обнаружили лоскутья кожи первого раненого. Но случай проникновения инородных тел вместе с пулей — не редкость. Как-то раз я был прикомандирован к одному нашему военному кораблю и оказался неподалеку от места боя при Аякучо [346], в Перу. На другой день после сражения я натолкнулся в лазаретном бараке на одного кавалериста, который после пулевого поражения мозга сошел с ума и покончил самоубийством из собственного седельного пистолета. Пуля вогнала ему в череп часть его шерстяного ночного колпака…
— В виде cul de sac[347], надо думать, — вставил неустрашимый Уэдж.
— На этот раз, врач Уэдж, вы употребили единственное выражение, которое можно применить к данному случаю. И разрешите мне воспользоваться этим поводом, чтобы заметить вам, молодые люди, что истинно ученый человек, — Кьютикл немного расправил узкую грудь, — старается употреблять возможно меньше ученых слов и прибегает к ним лишь тогда, когда никакие другие не подходят, между тем как человек, нахватавшийся верхушек, — тут он искоса взглянул на Уэджа, — думает, что, изрекая мудреные слова, он тем самым доказывает, что уразумел мудреные вещи. Запомните это хорошенько, молодые люди, а вам врач Уэдж, — и он сухо поклонился в его сторону, — позвольте предложить эти слова в качестве темы для размышлений. Так вот, молодые люди, пуля была извлечена, после того, как потянули за оставшийся снаружи край этого самого cul de sac — простая, но чрезвычайно изящная операция. У Гатри [348] приводится случай, несколько напоминающий описанный, но, разумеется, он вам попадался на глаза, ведь его «Трактат об огнестрельных ранениях» пользуется широкой известностью. Когда свыше двадцати лет назад я встретился с лордом Кокреном [349], командовавшим в то время морскими силами этой страны, — палец Кьютикла указал на берег, видневшийся через орудийный порт, — одному матросу на судне, к которому я был прикомандирован, во время блокады Баии [350] попала в ногу…
Но к этому времени аудитория его, особенно пожилые врачи, стала проявлять явные признаки нетерпения, почему, так и не закончив фразы, флагманский врач круто повернулся к ним и произнес:
— Но не стану вас больше задерживать, господа, — а потом, обведя глазами всех присутствующих, добавил: — Каждого из вас, верно, ждет на своем корабле обед. Но, возможно, врач Сойер, вы пожелаете перед уходом вымыть руки? Вот таз, а чистое полотенце вы найдете на прибойнике. Что касается меня, то я ими редко пользуюсь, — и он вынул носовой платок. — Теперь я должен вас покинуть, — и он поклонился. — Завтра в десять часов нога будет на секционном столе. Я буду рад повидаться со всеми вами по этому доводу.
— Кто там? — спросил он, услышав, что занавеска зашуршала.
— Простите, сэр, — сказал вошедший лекарский помощник, — больной умер.
— И труп также, господа. Ровно в десять, — повторил Кьютикл, еще раз повернувшись к своим гостям: — Я ведь говорил, что операция может привести к летальному исходу. Больной был очень слаб. Всего доброго, господа.
С этими словами Кьютикл удалился.
— Неужто старик будет делать вскрытие? — возбужденно воскликнул врач Сойер.
— О нет, — заметил Пателла, — это просто у него так заведено. Он, верно, хочет произвести осмотр перед погребением.