Хоть устав и не требовал от него ничего, кроме обучения кадетов приложению математики к штурманскому делу, однако, кроме этого и кроме обучения их артиллерии, он также стремился преподать им некоторые основы тактики отдельного фрегата и соединения судов. Разумеется, сам он был бы неспособен сплеснить снасть или убрать парус. И из-за пристрастия к крепкому кофе он порой проявлял нервозность, когда мы производили салюты; однако все это не мешало ему читать лекции об артиллерийских обстрелах и «прорыве неприятельского строя».
Приобрел он свои познания по тактике путем самостоятельного изучения и углубленных размышлений в уединенном убежище своей каюты. В этом он был чем-то схож с шотландцем Джоном Клёрком [435], эсквайром из Элдина, который, хотя никогда в глаза не видел моря, написал трактат о боевых действиях военных флотов, до сих пор служащий учебником; тот же Клёрк придумал особый морской маневр, принесший Англии не одну победу над ее врагами.
На своих лекциях Профессор пользовался большой черной доской, несколько смахивавшей на мишень для крупной артиллерии, с той разницей, что доска была квадратной. Ставили ее перед лекциями стоймя, упирая в три абордажные пики. Тут он вырисовывал мелом схемы великих морских сражений. Фигуры, несколько напоминающие подошвы башмаков, долженствовали изображать корабли, а колдунчик, нарисованный в углу, показывал предполагаемое направление ветра. Используя тесак вместо указки, он направлял внимание слушателей на самые интересные места.
— Итак, молодые люди, доска перед вами изображает расположение британской Вест-Индской эскадры под командованием Роднея [436], когда, утром девятого апреля года от рождества благословенного господа нашего тысяча семьсот восемьдесят второго, он обнаружил часть французского флота под командой графа де Грасса [437], стоящего под северной оконечностью острова Доминика. При таких обстоятельствах адмирал подал сигнал английским кораблям приготовиться к бою, следуя прежним курсом. Все ясно, молодые люди? Так вот, когда английский авангард почти поравнялся с центром неприятеля, который, не забудьте, шел в это время правым галсом, между тем как центр и арьергард Роднея находились еще в штилевой полосе с подветренной стороны острова, что должен был сделать Родней? Вот что я хочу от вас услышать.
— Ясно что. Валять по врагу, а что же еще? — ответил достаточно самоуверенный юнец, довольно пристально вглядывавшийся в схему.
— Но, сэр, его центр и арьергард еще не выбрались из штиля, а авангард вообще еще не сошелся с неприятелем.
— Ну, так подождать, пока он будет в пределах досягаемости, и начать валять тогда, — не отступал кадет.
— Разрешите вам заметить, мистер Пёрт, что выражение «валять» не является, строго говоря, техническим термином, и, далее, позвольте вам посоветовать, мистер Пёрт, поглубже обдумать вопрос, прежде чем предлагать скороспелые решения.
Эта отповедь не только обескуражила мистера Пёрта, но на время смутила и всех прочих, так что Профессору пришлось самолично выводить английский флот из затруднительного положения. Заключил он, даровав победу адмиралу Роднею, что должно было быть весьма лестно для семейной гордости оставшихся в живых родичей и свойственников этого выдающегося героя.
— Стереть с доски, сэр? — осведомился мистер Пёрт, заметно повеселев.
— Нет, сэр, не раньше, чем вы спасете разбитый французский корабль в углу. Этот корабль, молодые люди, «La Glorieuse»[438]. Заметьте, он отрезан от своих и его преследует весь английский флот. Бушприта он лишился, руль оторван, в него попала сотня ядер и две трети его команды убито или при смерти. Что остается ему делать, если ветер норд-ост-тень-норд?
— Что до меня, сэр, — сказал мистер Дэш, рыцарственный юноша из Виргинии, — я бы флага еще не спускал; я бы даже прибил его к грот-бом-брам-стеньге, право бы, прибил!
— Вашего корабля это бы не спасло, сэр а, кроме того, ваша грот-мачта уже за бортом.
— По-моему, сэр, — сказал мистер Слим, юноша застенчивый, — надо было бы убрать фор-марсель.
— А с какой стати? Что бы это дало, хотел бы я знать, мистер Слим?
— Точно сказать не могу, но, мне кажется, это несколько облегчило бы его положение, — последовал робкий ответ.
— Ни на йоту, ни на вот столечко; а кроме всего прочего, сделать вы этого не можете, так как ваша фок-мачта лежит поперек бака.