Раз в месяц у баталера бывает дел по уши. Ибо раз в месяц на руки матросам выдаются печатные листки для заказов в судовую лавочку; и что бы вы ни захотели получить у ревизора — будь то табак, мыло, парусина, синее рабочее платье, иголки, нитки, ножи, пояса, миткаль [261], ленты, трубки, бумага, перья, шляпы, чернила, ботинки, носки — словом, что бы то ни было, записывается на листок заказов и вручается на другой день баталеру, который и выдает «барахлишко», как его называют матросы, а цена его записывается им в расход.
К счастью для матросов, практиковавшееся еще немного лет назад возмутительное обжуливание их со стороны этой службы корабля и бессовестное стяжательство многих ревизоров теперь уже в значительной мере отошло в область преданий. Ревизоры, которым раньше предоставлялась свобода как угодно наживаться на продаже своих товаров, в настоящее время получают установленный законом оклад.
Доходы иных из этих офицеров при упраздненной системе были просто невероятны. За время плавания в Средиземное море ревизор одного из американских линейных кораблей, по вполне достоверным сведениям, положил себе в карман ни много ни мало 50.000 долларов. После этого он вышел в отставку и поселился на лоне природы. Вскоре его три дочери, не слишком прельстительные, заключили весьма выгодные браки.
Представление, которое имеют матросы о ревизорах, выражено в следующей грубоватой, но меткой поговорке: «Ревизор — все равно что заклинатель: он и покойника заставит табак жевать», чем намекают, что текущий счет покойника иной раз подвергается посмертным манипуляциям. У моряков ревизоры ходят под прозвищем сырокрадов.
Неудивительно поэтому, что на старом фрегате «Ява» чистый расчет с восьмьюдесятью человеками команды после четырехлетнего плаванья составил всего тысячу долларов на всех, между тем как общая сумма их окладов должна была составить 60.000 долларов. Даже и при теперешней системе ревизор на линейном корабле, например, оплачивается много лучше, чем любой другой офицер, за исключением командира корабля и коммодора. В то время как лейтенанты обычно получают лишь тысячу восемьсот долларов, флагманский врач тысячу пятьсот, священник тысячу двести, ревизор на линейном корабле огребает три тысячи пятьсот долларов. Правда, говоря о его вознаграждении, не следует забывать и об ответственности, которую он несет, а она не так мала.
Но есть во флоте и ревизоры, про которых матросы ничего дурного не думают, и как особая категория, ревизоры уже не являются по отношению к матросам теми вредными личностями, какими они были раньше. Так, пышущий здоровьем старый ревизор на «Неверсинке», не имевший никакого отношения к судовой дисциплине, к тому же обладавший нравом веселым и, по-видимому, незлобивым, был даже в известной мере любимцем у значительной части команды.
XLIX Слухи о войне, и как они были приняты населением «Неверсинка»
В то время как мы стояли в Кальяо, в Перу, до нас дошли слухи о возможной войне с Англией, вызванной давнишними спорами о северо-восточной границе. В Рио слухи эти стали еще более определенными, так что вероятность военных действий побудила нашего коммодора разрешить некоторые мероприятия, живейшим образом напоминавшие каждому члену экипажа, что он в любое время может быть убит у своей пушки.
Так, часть команды была отряжена вынимать из снарядных ящиков в трюме заржавевшие ядра и передавать их наверх на предмет очистки их от ржавчины. Коммодор, как очень чистоплотный джентльмен, не хотел стрелять в неприятеля ржавыми ядрами.
Для спокойного наблюдателя тут открылось широкое поле деятельности, и возможностью этой не пренебрегали. Не буду повторять весьма определенные высказывания матросов, в то время как они через люк перебрасывали из рук в руки ядра, точно школьники, играющие на берегу в мяч. Достаточно сказать, что по общему тону их речей, как бы шутливы они ни были, было ясно, что почти всем без исключения перспектива участвовать в бою представлялась в высшей степени ненавистной.
А-с чего, спрашивается, им рваться в бой? Стали бы им больше платить? Ни гроша. Правда, некоторый соблазн могли представить призовые деньги. Но из всех наград за добродетель призовые деньги вещь самая неопределенная, и матрос это прекрасно знает. Чего же ему ожидать от войны? Лишь более тяжелой работы и более крутого обращения, чем в мирное время; деревянной руки или ноги; смертельной раны и смерти? Итак, огромное большинство простых матросов на «Неверсинке» были явно удручены возможностью военных действий.