— Ведите его в лазарет под охраной, — распорядился я, обращаясь к Лукову. — Марков пусть осмотрит. А этих господ — ко мне в дом. Накормить, дать отдохнуть.
Пока Томпсона уводили, я оценивающе окинул взглядом новоприбывших. Оба — крепкие, закалённые жизнью на фронтире мужчины. Тот, что представился Иволгиным, был старше, с проседью в бороде и спокойным, изучающим взглядом. Его спутник, помоложе, молчаливый, с руками, привыкшими к тяжёлому труду.
В моём доме, за простым столом с хлебом и вяленой олениной, гости немного оживились, согревшись у печи. Иволгин, отломив кусок лепёшки, начал без лишних предисловий:
— Мы с крепости, что севернее, у залива Бодега. Промышляли пушнину в этих долинах, когда наткнулись на его след. — Он кивнул в сторону двери, за которой унесли англичанина. — Шёл еле-еле, без оружия, в лихорадке. Когда пришёл в себя, рассказал дикую историю про русское поселение, разгромившее целую эскадру. Решили проверить. Повезли его с собой, благо до ваших мест оказалось ближе, чем возвращаться к своим.
— Его слова — правда, — подтвердил я сухо, наливая гостям чай из глиняного кувшина. — Три английских корабля вошли в бухту под предлогом помощи. Нарушили условия карантина, первыми открыли огонь. Мы ответили и уничтожили их.
Молодой спутник Иволгина, представившийся как Фёдор, не сдержал низкого свиста. Иволгин же лишь медленно кивнул, его взгляд стал ещё внимательнее.
— Слышали мы, что южнее испанцев потеснили. Думали, слухи преувеличены. Теперь видим — нет. Сами-то как здесь оказались? Официальной колонии тут не числится.
— Частная инициатива, — уклонился я от подробностей. — Выжили, укрепились, наладили связи с местными племенами. Теперь вот отбиваемся от непрошеных гостей.
— Сильно отбиваетесь, — заметил Иволгин, и в его голосе прозвучало нечто вроде уважения. — У начальства форта, Ивана Александровича Кускова, вопросы появятся. И предложения. Он велел, если история подтвердится, пригласить вашего старшего для разговора. Дорогу покажем.
— Это я и есть.
— Тогда от меня вам официальное предложение на посещение Русской Крепости.
Приглашение в форт Росс. Весьма вовремя. Мне как раз требовались союзники и канал связи с официальными русскими владениями. Но оставлять колонию сейчас, с недобитыми англичанами в лесах и хрупким равновесием с индейцами, было риском.
— Каковы ваши дальнейшие планы? — спросил я, переводя разговор.
— Отдохнуть день-другой, назад держать путь. С вашим ответом.
Решение созрело быстро. Сидеть в осаждённой крепости — тупик. Нужно было действовать на опережение, закреплять союзнические отношения. Формальный статус из Петербурга мог идти месяцами, а поддержка соседей с севера была осязаемой уже сейчас.
— Хорошо. Передам письмо вашему начальнику. И поеду с вами сам, чтобы обсудить всё на месте.
Иволгин одобрительно хмыкнул:
— Складней будет. Дорога не близкая, но мы проводники знатные. Не первый год в этой земле охоту ведём.
Я не стал затягивать. Сразу же вызвал Лукова, Обручева и Черкашина. В сжатых, чётких формулировках поставил задачи на время своего отсутствия. Лукову — полная ответственность за оборону и порядок. Обручеву — продолжение строительства и надзор за кузнечным цехом. Черкашину с казаками — усиленное патрулирование периметра и охота на любые оставшиеся враждебные элементы. Маркову — контроль за здоровьем в поселении и карантинными мероприятиями. Все спорные вопросы решать большинством голосов совета, в случае крайней необходимости — ждать моего возвращения.
— А индейцы? — спросил Луков, хмурясь. — Белый Лебедь может воспринять ваш отъезд как слабость.
— Наоборот, — парировал я. — Скажите, что я отбыл для переговоров с великим вождём русских на севере, чтобы привезти нашему союзу ещё больше силы и железа. Пусть Токеах продолжает обучение своих воинов. И выдайте племени Туку обещанных свиней и коня в моё отсутствие — пусть видят, что слово «Белого Царя» твёрдо.
— Ладно, господа, поехали.
Глава 5
Проводы организовал на следующий день на рассвете, без лишней помпы. Луков и Обручев приняли последние устные указания. Черкашин лично проверил сбрую моего коня и состояние оружия. Токеах, стоя немного в стороне, молча кивнул на прощание. Марков и отец Пётр и без того были заняты своими делами.
Наша небольшая кавалькада тронулась в путь: я, Иволгин и Фёдор на конях, а двое моих сопровождающих — молодой, но уже проверенный в стычках казак по прозвищу Сокол и один из лучших индейских следопытов, крещёный охотник по имени Матвей, знавший язык племён к северу. Томпсона решено было оставить в колонии под стражей — тащить с собой ослабевшего пленника не имело смысла. Для такого человека восемьдесят километров пути будет серьёзной задачей.