— Стой! — рявкнул Луков, но было поздно.
Выстрел грянул почти одновременно с нашим. Пуля незнакомца просвистела над головой, содрав кору с сосны позади. Ответный залп был спонтанным, но точным. Пуля, выпущенная Луковым, ударила чужака в плечо, сбив с ног. Он грохнулся на землю с подавленным стоном, роняя ружьё.
Мы бросились вперёд, окружая его. Охотник был жив, стиснув зубы от боли, его ярко-голубые глаза, полные ярости и страха, метались от одного нашего лица к другому. Рука его беспомощно держалась за кровавое пятно на куртке.
— Не двигайся! — скомандовал я по-английски, опускаясь на корточки рядом. — Ты кто? Что здесь делаешь?
Он выплюнул кровь, хрипло ответил с сильным гортанным акцентом:
— Охочусь. Это не ваша земля.
— Сейчас это наша земля, — холодно парировал я. — Назовись.
Он помолчал, оценивая обстановку. Видя, что сопротивляться бесполезно, выдохнул:
— Финн. Финн О’Нил.
— Откуда?
— Сначала перевяжите, чёрт возьми, — скривился он от боли.
Штабс-капитан уже доставал походную аптечку. Пока он и один из казаков обрабатывали и перевязывали сквозное ранение плеча — пуля прошла навылет, к счастью, не задев кость, — я обыскал вещи раненого. Помимо дорогой, но старой винтовки с клеймом американского оружейника, в сумке нашлись нож, пули, порох, немного сухарей и потрёпанный паспорт. Документы подтверждали: Финнеган О’Нил, уроженец Корка, Ирландия. Были и другие бумаги, испещрённые гэльской вязью и более понятными английскими записями — листовки, стихи, явно политического содержания.
— Беженец, — пробормотал Луков, закончив перевязку. — Или агитатор.
Финн, бледный, но с несломленным взглядом, наблюдал за нами.
— Против короны? — спросил я напрямую, показывая на листовки.
— Против тирании, — отрезал он. — Мне пришлось бежать из Бостона. Местные власти… сотрудничают с британскими агентами. Искал место, где можно дышать свободно. Похоже, не нашёл.
В его словах звучала горькая ирония и некая обречённая правда. Он был нам не враг. Более того, потенциально полезен — человек образованный, явно имеющий военный опыт, ненавидящий наших общих противников. Оставлять его умирать в лесу или отпустить было глупо. Вести с собой — риск, но риск управляемый.
— Решение простое, — сказал я, поднимаясь. — Берём его с собой. В поселении разберёмся. Если он говорит правду — сможет пригодиться. Если лжёт… с ним разговор будет коротким. Помогите ему встать.
Казаки подхватили Финна под мышки. Он, стиснув зубы, встал на ноги, его взгляд на мне был полон недоверия и вопроса.
— Куда вы меня ведёте?
— В место, где тебе либо найдётся работа, либо найдётся могила, — отчеканил я, поворачиваясь назад к тропе. — Выбирать будешь сам. В путь.
Мы вернулись в Русскую Гавань с наступлением сумерек, и реакция Финна О’Нила стала для меня лучшим барометром наших достижений. Его глаза, привыкшие оценивать обстановку, широко раскрылись, когда сквозь осенний лес перед ним внезапно выросла не ожидаемая им деревушка, а укреплённый город с частоколом, дымящимися трубами мастерских и чёткой планировкой улиц. Он замер, переводя взгляд с бревенчатых бастионов на караульных у ворот, одетых в смесь русских и индейских одежд, на высокую мачту с незнакомым трёхцветным флагом.
— Что за чертовщина? — вырвалось у него на ломаном русском, который он, видимо, подхватил где-то на севере. — Русские? Здесь?
— Входи и смотри, — коротко бросил я, пропуская его вперёд через ворота. — Здесь твоё любопытство либо убьют, либо удовлетворят.
Я велел Лукову отвести раненого в лазарет к Маркову для осмотра раны, а сам распорядился приготовить в своей резиденции чай и еду. Час спустя Финн, уже с перевязанным плечом и в чистой рубахе, сидел за моим столом, напряжённо впитывая всё вокруг: карты на стене, железные образцы на полке, грубые, но прочные чертежи. Он ел оленину и хлеб с жадностью человека, давно не видевшего нормальной пищи.
— Рассказывай, — начал я без предисловий, отхлёбывая горячий чай. — Как ирландец из Бостона оказался в калифорнийских лесах с английской винтовкой? И как нашёл эту долину?
Финн отложил ложку, вытер рот тыльной стороной ладони. В его взгляде читалась усталая решимость человека, которому терять уже нечего.
— Бежал. В Бостоне мои взгляды сочли… слишком пламенными. Пришлось уходить на запад, пока не закончилась земля. Шёл через Пенсильванию, потом вниз по долине Огайо, пересёк Миссисипи с группой трапперов. Дальше — через прерии и эти проклятые горы, — он кивнул на восток. — Целый год пути. Хотел добраться до испанских поселений на побережье, продать шкуры, купить снаряжение, двинуться дальше. Слышал, что здесь земли свободные. Не ожидал найти… это.