Я собрал совет в своей резиденции на следующий же день после разговора с ирландцем. Совет был классическим, с отсутствием лишь отца Петра. Священник проводил постоянные встречи с индейцами, которые нет-нет, но продолжали прибывать к нам для переговоров. Их пропускать было никак нельзя, ведь никто не отменял эффект домино. Стоило показать индейцам, что их соплеменники тянутся к нам, и тогда будет шанс, что дальше пойдёт семья, а за семьёй род и даже племя.
— Испанское президио в Лос-Анджелесе, — начал я, указывая на условную точку к югу от залива Бодега. — Гарнизон, по нашим сведениям, невелик, но это лишь сейчас. Если Мексика получит себе независимость, а я в этом практически уверен, то они смогут собрать в городе войска. Всё же город — отличный узел снабжения. Им хватит пять сотен штыков, чтобы суметь сорвать все наши планы. Да, для взятия города, с учётом имеющихся у нас пушек, а также необходимости контроля территорий, им не хватит той полутысячи, но затяжную войну мы себе позволить не сможем. Наши первые успехи были чудом, сейчас противник не будет настолько же глуп, чтобы сражаться с нами малыми силами. Увидят сопротивление, соберут куда более многочисленное воинство, подведут кавалерию, а там и до отправки в регион цельной армии будет недолго. Прямой военный конфликт нам не выиграть. Они смогут стянуть силы и задавить числом. Наша сила — не в штыках, а в экономике и географии.
Луков хмурился, водя пальцем вдоль береговой линии.
— Предложить им мир? После того как мы разбили их солдат и захватили форт? Сочтут за слабость.
— Нужно предложить не просто мир, — поправил я. — Нужно предложить схему, где наша независимость станет для них более выгодной, чем наше уничтожение. Они считают эти земли своими, но что они с них имеют? Далёкая, плохо снабжаемая окраина. Мы же можем сделать эту землю источником дохода для всех нас.
Обручев поднял голову, его инженерный ум уже начал просчитывать:
— У нас есть железо, изделия из него. Древесина в избытке после запуска пилорамы. Уголь. У испанцев в колониях хронический дефицит качественного металла и корабельного леса. Мы находимся ближе, чем поставщики из Европы.
— Именно, — кивнул я. — Мы предлагаем торговое соглашение. Признание де-факто наших границ в обмен на регулярные поставки железа, угля, леса по умеренным ценам. Мы становимся их поставщиком, их выгодным партнёром на севере. А в перспективе — и транзитным узлом для контактов с русскими поселениями на Аляске и с американскими трапперами с востока. Лос-Анджелес получает экономический стимул к развитию, а мы — легитимность и время. Как минимум до того момента, как у меня получится провести встречу с высокими лицами в Петербурге. С каждым днём мне становится всё больше понятно, что наш город без Империи — прыщ.
— Они могут потребовать вассалитета или принятия католичества, — мрачно заметил Луков.
— Никто из нас на это не пойдёт. Нам не нужно долгого мира — максимум до того момента, пока Империя не приведёт к нам достаточный военный контингент, чтобы имелась возможность не бояться агрессии хотя бы с юга. Уже затем, быть может, сможем малыми силами выступить для захвата южных предгорий Сьерра-Невада.
— Зачем? — сощурился Луков.
— Лучше меня должен понимать, что контроль гор позволит нам закрыться с востока. Хребет позволит нам получить натуральную стену, где не сможет пройти вражеская армия. Конечно, это очень далеко идущие планы, но это наилучший исход. Поставим укреплённые посты по горам, придём к согласию с тамошними племенами и сможем быть хоть немного спокойны за тот фланг нашей «страны».
Обсуждения длились не один час. Постоянно находились несостыковки плана в том или ином сегменте будущего мирного соглашения. Но всё же Совету удалось прийти к согласию по трём ключевым пунктам будущего мирного плана:
Признание границ Вольного Города Русская Гавань по южной границе залива Монтерей. Все земли севернее залива Святого Франциска вплоть до колонии Русская крепость. Восточная граница определяется по вершинам хребта Сьерра-Невада.