Это был сильный ход. Легитимность. Та самая, которой мне так не хватало. Не просто сила, а право, признанное хотя бы одной из сторон. И торговые преференции. Моя колония именно что производила товары, которым нужен был сбыт. А сосредоточение власти в руках одного прагматика, а не коллегии коррумпированных чиновников, сильно упрощало все будущие переговоры.
— А гарнизон? Лейтенант-поэт? — спросил я, цепляясь за возможную слабину.
— Уже завтра он получит приказ о временной передаче полномочий по поддержанию порядка городскому совету, — без тени сомнения ответил Виссенто. — У него нет выбора. Его солдаты получают жалование из моей казны уже третий месяц, с тех пор как из Мехико перестали приходить деньги. Он — мой человек, даже если сам ещё не до конца это осознал. К тому же у меня имеются и собственные люди, которые могут просто перебить гарнизон прямо на месте. Хотя мне бы не хотелось доводить до подобного сценария, всё же они вскоре встанут под моё управление, но… — Мексиканец развёл руками. — Иногда жизнь вносит серьёзные коррективы в наши жизненные планы. В общем-то, вы меня поняли.
Практично. Жёстко. Мне это нравилось.
— И сроки? — Я встал и подошёл к окну, глядя на свой отряд во дворе. Казаки стояли небольшими группами, не расседлывая коней, но и не проявляя излишней напряжённости. Дисциплина.
— Чем раньше, тем лучше, — последовал ответ. — Завтра я собираю совет наиболее влиятельных горожан и землевладельцев. Ваше появление на нём в качестве моего почётного гостя и союзника станет лучшим аргументом. Через три дня мы можем провести общее собрание и провозгласить решения. А через неделю ваши телеги могут отправиться обратно, гружёные не только нашим серебром за образцы товаров, но и копиями подписанных документов.
Я повернулся к нему. Риск был. Это могла быть ловушка. Но анализ ситуации и поведение Виссенто говорили об обратном. Он был азартным игроком, но просчитывающим ходы. Предать меня после такой демонстрации силы и просьбы о помощи значило бы навсегда подорвать свою репутацию в регионе, где слово и договор ещё что-то значили. А мне отчаянно нужен был этот легитимный щит и спокойный южный фланг перед долгой и рискованной поездкой в Петербург.
— Хорошо, — сказал я твёрдо. — Я поддержу вас на вашем совете. Мои люди проведут показательные учения. Мы подпишем протокол о намерениях. Но окончательный договор — только после того, как ваша власть будет официально провозглашена и вы продемонстрируете реальный контроль над ситуацией. Никаких авансов.
Мексиканец широко улыбнулся, встал и протянул руку. В его глазах читалось не столько облегчение, сколько удовлетворение от удачно заключённой сделки.
— По рукам, Павел Рыбин. Думаю, это начало долгого и выгодного сотрудничества.
Мы пожали руки. Его хватка была крепкой и сухой.
— Теперь, — я ослабил хватку, — подробности. Кто именно из ваших соседей представляет наибольшую угрозу? Где находятся их поместья? Мне нужны карты и имена.
Виссенто тут же оживился, подойдя к одному из стеллажей. Он достал свёрток пергамента и разложил его на столе. Это была подробная, хоть и кустарная, карта долины и побережья вокруг Лос-Анджелеса. Его палец ткнул в несколько точек.
— Альварес здесь. Его основная сила — двадцать вооружённых пастухов и связи с контрабандистами. Родригес — здесь. Он богаче, но осторожнее. Если он увидит, что сила на моей стороне, он присоединится. Самый опасный — молодой горячий идальго Мартинес, племянник того самого коменданта, что вы разбили. Он собирает головорезов, мечтает о мести и восстановлении «чести семьи». Его асьенда здесь, в дне пути к востоку. Его решения очень сложно рассчитать, но из известных мне данных становится понятно, что этот может и не сдаться без боя.