Виссенто занял место во главе стола, жестом пригласив меня сесть справа. Он начал речь, уверенный, напористый, ссылаясь на волю народа, на необходимость сильной и легитимной власти в смутное время. Я наблюдал за аудиторией, отмечая, как постепенно кивают головы, как страх сменяется расчётом. Казалось, всё идёт по плану. Виссенто уже собирался перейти к конкретным предложениям о формировании временного совета, как вдруг…
Резкий, тревожный звон колокола на городской сторожевой башне врезался в речь, разбивая уверенность вдребезги. Один удар, другой, затем непрерывная, судорожная трель. В зале мгновенно повисла тишина, а потом всё взорвалось хаосом. Все вскочили с мест. Мексиканец побледнел, его глаза метнулись ко мне.
— Павел Олегович! С южной заставы! Конный отряд! Большой!
— Сколько? Чьи? — вопросы вырывались сами, пока ноги несли меня к коновязи, где стоял мой жеребец.
— Дозорные говорят — двести, не меньше. Знамя неразборчиво, но впереди — тот самый идальго Мартинес. Идут быстро, без разведки, прямо по дороге.
Я сорвался с места, устремляясь в указанную сторону, прямо на ходу проверяя оба пистолета. Ситуация обернулась не самым лучшим образом. Если посчитать все имеющиеся силы в городе на нашей стороне, то это порядка сотни человек, треть из которых определённо была не в лучшей по меркам необходимой боеготовности. Три десятка солдат гарнизона — в целом были каплей в море, блеклой тенью от той армии, что некогда существовала здесь. И вот к чему привело отсутствие центральной власти, которая смогла бы справиться со многими бедами.
Бежал я быстро, насколько мне вообще позволяли собственные ноги. На позиции уже был Черкашин, сумевший засесть в одном из зданий, держа на мушке подступающую конницу. Они были ещё далеко, достаточно далеко для того, чтобы не открывать огня. Однако и кавалеристы развернулись в длинную цепь, замедлив ход и не налетая волной из тел. Будто бы Мартинес шестым чувством ощущал приготовления города к обороне. Уж не знаю, какой он командир, но если умение рассчитывать и командовать переходит к нему по крови, то воевать он должен уметь не шибко хорошо. Однако жизнь меня уже успела дать мне некоторый опыт, что недооценивать врага никак нельзя.
— Черкашин, есть предложения?
— Их не может быть много. — Казак выдохнул, проверяя своё винтовальное ружьё. — Либо принимаем бой здесь, либо бежим, поджав хвост, и оставим вашего нового мексиканского дружка на растерзание этим ребятам. — Черкашин мотнул головой в сторону длинной цепи всадников.
— Но если мы отступим, то потеряем важного союзника и получим очень нестабильного соседа. — Я выругался одними губами, вытирая лицо от пота и налипшей пыли. — Плохо дело.
— Верно мыслите. — Казак улыбнулся. — Какой приказ?
— Значит, будем сражаться. Русские не отступают.
Глава 9
Конница двинулась. Она не стала разделяться на отдельные группы, чтобы захватить части корабля, а била единым конным кулаком — то ли не рассчитывая встретить здесь наш большой отряд, то ли желая завершить всё единым ударом. Да, две сотни всадников — громадная сила по местным меркам, но городская местность вполне может если не свести их преимущество к нулю, то уж точно дать нам немного времени.
— Черкашин! — крикнул я, перекрывая нарастающий топот. — Отход к центральной площади! Улицу Долорес прикрыть завалом из телег! Индейцам — занять крыши и чердаки по правой стороне! Стрелять только по уверенным целям, беречь патроны! Нам их здесь точно никто не восполнит!
Казаки и индейцы, дрессированные месяцами совместных стычек, отреагировали мгновенно. Четверо наших людей бросились к гружёным фурам, стоявшим у постоялого двора. Через минуту скрип колёс и ржание перепуганных лошадей смешались с первыми выстрелами. Авангард Мартинеса, лихой молодой идальго на вороном жеребце, уже влетел в переулок. Его люди, пёстрая смесь в поношенных мундирах и кожаных куртках, неслись следом с дикими криками.
Наши индейцы, укрывшиеся в здании таверны, открыли огонь. Не залпом, а выборочно, метко. Два всадника рухнули с сёдел, третий повёл коня в сторону, сталкивая ещё одного.
Строй атакующих споткнулся, смешался. Мгновение замешательства — всё, что было нужно. Телеги, с грохотом опрокинутые посередине узкой улицы Долорес, образовали невысокий, но надёжный барьер. Казаки залегли за ними, приготовив штуцера.
— Не стрелять, пока не подойдут на пятьдесят шагов! — рявкнул Черкашин, мгновенно покрасневший от резкого притока крови. — Стреляй по всадникам! Кони без них дадут хаоса!