Я усмехнулся про себя. Вчера Демидов с купчинами тянули кота за хвост, требовали подумать, а сегодня прислали человека с готовым ответом. Значит, за ночь случилось что-то, что заставило их поторопиться. Возможно, пронюхали, что император принял меня благосклонно. Возможно, сами сделали запросы и убедились, что за мной не просто авантюра, а реальная сила. Как бы там ни было, игра пошла быстрее.
— Передайте, что буду ровно в полдень.
Кожевников кивнул и исчез за дверью так же бесшумно, как появился.
Я откинулся на стуле. Итак, уральские заводчики в деле. Демидовы, Любимовы, Агафуровы — это не просто деньги. Это влияние, которое в Петербурге весит больше, чем иные титулы. У них свои люди в Горном департаменте, в Военном министерстве, даже в Сенате. Если они войдут в мою «партию», если увидят в колонии не просто экзотический проект, а долгосрочную выгоду — они продавят любое решение. Им нужен рынок сбыта в обход Европы. Мне нужна их мощь, чтобы прикрыть тылы здесь, пока я воюю там.
Но одно дело — договориться с заводчиками. Другое — заставить их работать на моих условиях. Пятнадцать процентов — это серьёзно. Это значит, что они будут иметь голос в совете колонии. Это значит, что рано или поздно они попытаются перетянуть одеяло на себя, поставить своего человека, начать диктовать цены.
Я подошёл к окну. Невский уже шумел утренней суетой — кареты, разносчики, чиновники, спешащие в присутствия. Где-то там, в этом муравейнике, прятался крот. Кто-то, кому я доверял, кто-то из своих, сливал информацию Рогову или кому-то ещё. Рогов сказал, что его донесения — проверка лояльности от военного министерства. Возможно. Но анонимка предупреждала: «Он шпионит не для вас, а против вас». Кому верить?
Ответа не было. Был только холодный расчёт: никому не верить. Проверять каждого. Действовать на опережение.
Я взглянул на часы. До полудня оставалось три часа. Нужно было успеть заехать к отцу, взять у него рекомендательные письма к тем людям в Горном департаменте, с кем он вёл дела. И ещё — заскочить в книжную лавку на Садовой, где, по слухам, собирались молодые офицеры, увлекавшиеся политикой. Оттуда тянулись нити к тайным обществам. К тем самым, о которых я знал из учебников истории. К тем, кто скоро выйдет на Сенатскую площадь. Я знал их имена. Знал даты. Знал, чем всё кончится. И это был мой главный козырь, который пора наконец разыграть.
Подворье Демидовых на Малой Морской оказалось двухэтажным особняком с ампирными колоннами и чугунными воротами, за которыми угадывался мощёный двор. Швейцар в зелёной ливрее проводил меня на второй этаж, в зал, отделанный тёмным дубом и малахитом.
За длинным столом сидели трое. Те же, что и вчера на Английской набережной: старик Демидов, купчина с золотой цепью, Любимов, как выяснилось, и интендант в отставке, назвавшийся Агафуровым. Но теперь к ним добавились двое новых: молодой человек в штатском, с лицом, похожим на хорька, и офицер в мундире Горного корпуса с нашивками подполковника.
— Господин Рыбин, — Демидов указал на стул во главе стола. — Прошу. Мы тут посовещались и решили: ваше предложение принимаем. Пятнадцать процентов, завод в колонии, мастера. Но с условием.
Я сел, не спеша положил на стол карту колонии и мешочек с образцами руды.
— С каким?
— Завод должен строиться не на частные деньги, а на паях с казной, — вмешался подполковник из Горного корпуса. Голос у него был скрипучий, как несмазанная телега. — Мы даём специалистов, инженеров, чертежи. Вы — землю и рабочую силу. Демидовы и компания — капитал и оборудование. Готовый продукт идёт тремя потоками: казне по фиксированным ценам, нам по себестоимости, вам на свободную продажу. Такой расклад устроит и императора, и нас.
Я переварил информацию. Хитро. Очень хитро. Государство получает контроль над стратегическим производством, заводчики — гарантированный сбыт и доступ к дешёвому сырью, а я — легитимность и защиту от посягательств. И при этом все друг друга страхуют: никто не сможет перетянуть одеяло, потому что каждый будет держать другого за горло.
— Устраивает, — кивнул я. — Но есть ещё одно условие.
— Какое? — Демидов прищурился.
— В колонии неспокойно. Англичане мутят воду, индейцы шалят, американцы лезут. Мне нужна не только экономическая поддержка, но и политическая. Вы входите в мою «партию» в столице. Лоббируете интересы колонии в Сенате, в Министерстве иностранных дел, в Военном министерстве. Продавливаете решения, которые мне нужны. Взамен — я обеспечиваю вам приоритет в поставках и защиту ваших людей на месте.
В комнате повисла тишина. Любимов крякнул, Агафуров забарабанил пальцами по столу. Молодой человек с лицом хорька подался вперёд, впился в меня взглядом.