Я кивнул. Двадцать три специалиста. Плюс две роты солдат, плюс матросы, плюс припасы. Это уже не колония — это маленькая армия.
— Когда выезжаем? — спросил Семёнов.
— Через пять дней. Фрегат «Стойкий» и ещё два судна ждут в Кронштадте. Грузите оборудование, инструменты, книги. Всё, что нужно для работы и жизни. Там, в Калифорнии, этого не достать.
— Понял, — Семёнов коротко кивнул. — Будем готовы.
Из Горного департамента я поехал на Английскую набережную. Особняк Демидовых встретил меня той же роскошью, но теперь меня ждали не в парадном зале, а в кабинете на втором этаже. За столом сидел сам старик Демидов, рядом с ним — Любимов и Агафуров. И ещё один, незнакомый — сухой, с лицом, похожим на хорька, в дорогом сюртуке.
— Господин Рыбин, — Демидов указал на стул. — Садитесь. Слышали, император вас обласкал. Поздравляю.
— Благодарю.
— Но дело есть дело, — вмешался Любимов. — Мы согласны на ваши условия. Пятнадцать процентов, завод в колонии, мастера. Но теперь, когда у вас статус и казна в доле, разговор иной.
Я насторожился:
— Какой именно?
— Мы хотим не просто долю, — подал голос незнакомец. — Мы хотим место в совете компании. Право вето на решения, касающиеся сбыта металла. И эксклюзив на поставки оборудования для горных работ.
Я посмотрел на Демидова. Тот молчал, но в глазах читалось: «Это наши условия, принимай или уходи».
— У компании будет совет, — ответил я медленно. — В него войдут представители казны, заводчиков и мои люди. Право вето — слишком много. Это парализует управление. Предлагаю другое: вы получаете блокирующий пакет по вопросам металлургии и горного дела. То есть без вашего согласия не принимается ни одно решение, касающееся этой сферы. Но в остальном — большинство голосов.
Незнакомец переглянулся с Демидовым. Тот чуть заметно кивнул.
— Идёт, — сказал незнакомец. — Но с условием: наш человек в колонии будет постоянно. Не как гость, а как член администрации. С правом доступа ко всем документам.
— Согласен, — кивнул я. — Но только по горной части. Оборона, внешняя политика, внутренние дела — не его ума дело.
— Договорились.
Мы пожали руки. Демидов достал из ящика стола графин с коньяком, разлил по рюмкам.
— За удачу, господа. И за золото.
Мы выпили. Коньяк обжёг горло, разлился теплом в груди.
— Кстати, о золоте, — сказал я, ставя рюмку. — Есть новости из колонии. Пожар на лесопилке, исчезновение человека. Кто-то мутит воду.
Любимов нахмурился:
— Англичане?
— Возможно. Или свои. Я ищу крота, но на расстоянии тысяч вёрст делать это несколько проблематично.
— Если нужна помощь в столице — обращайтесь, — неожиданно предложил Агафуров. — У нас люди везде. И в городовых, и в жандармах, и в МИДе. Найдём, если кто из здешних против вас работает.
— Спасибо. Пока держу удар сам. Но имейте в виду: если что-то узнаете — сообщайте немедленно.
— Будет сделано, — кивнул Агафуров.
На четвёртый день, когда все бумаги были подписаны, а грузы уже грузили в Кронштадте, я занялся последним, но не менее важным делом. Мне нужен был человек в Петербурге. Тот, кто будет вести дела здесь, пока я воюю там. Юрист, дипломат, делец — в одном лице.
Отец рекомендовал надворного советника в отставке, Петра Ивановича Шишкова. Пятидесяти лет, служил в Коллегии иностранных дел, потом в Сенате, вышел в отставку по болезни. Жил скромно, в двухэтажном доме на Васильевском, с женой и двумя дочерьми. Принимал гостей редко, но для меня сделал исключение.
Шишков оказался сухопарым стариком с умными, чуть навыкате глазами и руками, перепачканными чернилами. В его кабинете пахло табаком и старыми книгами. На стенах — карты, на столе — кипы бумаг.
— Слышал о вас, господин Рыбин, — сказал он, усаживая меня в кресло. — Весь Петербург только и говорит, что о калифорнийском чуде. Вы сильно взбудоражили столичную общественность. Слухов о вас становится всё больше. Чем обязан?
Я изложил суть: нужен представитель в столице. Юрист, который будет оформлять сделки, дипломат, который будет общаться с министерствами, делец, который будет искать инвесторов. Полномочия — широкие, но в рамках инструкций. Оплата — по результатам плюс твёрдый оклад.
Шишков слушал, не перебивая, только пальцами по столу барабанил. Когда я закончил, он долго молчал, потом усмехнулся:
— А вы, батенька, либо гений, либо авантюрист. Но мне всё равно. Скучно здесь, понимаете? Скучно. А у вас — дело. Я согласен.
— Без рекомендаций?
— Рекомендации у меня есть. Ваш батюшка — старый знакомый. И бумаги ваши я видел. Толково составлено. Для авантюриста слишком системно. Значит, гений.