Марков кивнул и тут же умчался, на ходу раздавая указания подбежавшим ополченцам.
Токеах подошёл бесшумно, как всегда. Индеец остановился в двух шагах, скрестил руки на груди. Лицо его, высеченное из красноватого камня, оставалось непроницаемым, но в глазах я читал вопрос.
— Белый Царь дал нам огонь и железо?
— Дал, — ответил я. — И не только. Скоро сами увидите.
Токеах кивнул и отошёл к своим, бросив несколько гортанных фраз. Индейцы зашевелились, заулыбались, чего я за ними тоже не часто наблюдал.
Следующий час прошёл в суматохе выгрузки. Шлюпки сновали между фрегатом и берегом, доставляя ящики, тюки, бочки. Солдаты Рогова строились на берегу, офицеры сверяли списки. Мои люди, ополченцы и казаки, глазели на регулярные части с плохо скрываемым любопытством и некоторой опаской.
Я отошёл в сторону, поднялся на береговой вал, откуда был виден весь город. Новые постройки, которые я не застал: ещё один амбар у северной стены, длинный сарай для лесопилки — восстановили, значит, крыша новая, доски светлые. Кузница дымит исправно, звон оттуда доносится непрерывный, музыкальный. Значит, конвейер работает. Много дополнительных домов и ещё больше фигур, которых я никогда не знал. Я отсутствовал слишком долго, но оставленные люди смогли справиться.
Луков поднялся следом, встал рядом.
— Рассказывай, — велел я, не оборачиваясь. — Что тут без меня творилось?
— Лесопилку сожгли, как я писал. Поджог чистой воды. — Луков сплюнул под ноги. — Нашли промасленную паклю, следы керосина. Кто — не знаем до сих пор. Но восстановили, Обручев всех плотников бросил. Теперь новая, лучше прежней.
— Финн?
— Не нашли. — Луков помрачнел. — Исчез, как сквозь землю провалился. Индейцы его следы на восточной тропе нашли, а там обрываются. Будто улетел. Или унесли.
Я кивнул. Эту занозу надо будет вытаскивать отдельно.
— Индейцы Большой Реки, — продолжал Луков. — Пригнали ещё шестерых подростков. Просят обучения, языка, ремёсел. Сами пришли, без напоминания. И просьба у них: защитить от шошонов. Те с востока нажимают, воинственные сильно. Мы пока обещали подумать.
— Шошоны? — я нахмурился. — Это которые через хребет?
— Они. Финн про них рассказывал, пока не пропал. Говорил, что племя серьёзное, с ружьями, английскими вроде.
Английские ружья у индейцев за хребтом. Знакомо. Томпсон, сволочь, успел-таки нагадить перед смертью.
— Ладно. — Я оторвался от созерцания. — Зови Обручева и Маркова. Совет через час в моём доме. Всё обсудим.
— А эти? — Луков кивнул в сторону солдат Рогова.
— Эти теперь свои. Смирись.
Он хмыкнул, но спорить не стал.
Час спустя мы сидели за столом в моём кабинете. Те же лица, что и перед отъездом, только Черкашина не хватало — лежал в лазарете, шёл на поправку, но медленно. Лицо ему изуродовало знатно, Марков сказал, что до конца не восстановится, но жить будет.
Я разложил перед ними бумаги. Указ императора, схему новой компании, списки специалистов.
— Читайте вслух, — предложил я, откинувшись на спинку стула. — Чтобы все слышали.
Луков взял указ, пробежал глазами, крякнул.
— «Правитель Российско-Американских поселений в Калифорнии», — прочёл он вслух. — «Надворный советник». Это какой чин?
— Восьмой класс, — подсказал Обручев. — Подполковнику соответствует.
Луков присвистнул.
— Ничего себе скакнул. А мы?
— А вы — мои заместители. — Я развёл руками. — Штатов пока нет, но будут. Всё по делу.
Обручев взял схему компании, долго изучал, шевелил губами.
— Паритет государства и частного капитала, — пробормотал он. — Казне — процент, заводчикам — доля, нам — развитие. Хитро. Кто авторы?
— Я. И император. В соавторстве.
Марков хмыкнул, но промолчал.
— Специалисты, — я перешёл к делу. — Двадцать три человека. Инженеры, геологи, агрономы, лекари. Разместить по домам, но не в обиду нашим. Пусть привыкают, людей не чуждаются. Кормить с общего котла, но без излишеств. И готовьтесь к новому прибытию. Нам кормить ещё несколько сотен человек переселенцев.
— А если зазнаются? — спросил Луков.
— Объяснишь, что здесь все равны. Кроме меня. — Я усмехнулся. — Им работать, а не командовать. За этим следи.
Луков кивнул.
— Теперь об индейцах. — Я посмотрел на Токеаха, который сидел в углу на лавке, молча слушая разговор. — Шестеро подростков от Большой Реки. Учить языку, ремёслам, обращению с оружием. Через год — вернуть в племя. Это наши глаза и уши на востоке.
Токеах кивнул.
— Шошоны, — продолжил я. — Что знаем?
— Мало, — ответил Луков. — Финн говорил, что они кочуют за хребтом, воинственные, с другими племенами не дружат. Ружья у них есть, это точно. Откуда — неясно.