Ночь тянулась бесконечно. Каждый шорох, каждый крик птицы заставлял сердце биться быстрее, но я заставлял себя сидеть спокойно, не выдавать волнения. Командир не имеет права на страх. Только на расчёт.
Перед рассветом, когда небо на востоке начало светлеть, становясь сначала серым, потом розоватым, потом багровым, послышался лёгкий шорох. Я схватился за пистоль, но тут же расслабился — из темноты выступил Матвей. За ним, чуть поодаль, Токеах. Оба целые, но лица мрачные, как зимняя ночь.
— Ну? — спросил я, поднимаясь. Голос прозвучал хрипло — сказалась бессонная ночь.
Токеах сел к костру, протянул руки к теплу. Пальцы его были в грязи и ещё в чём-то тёмном, похожем на кровь, но он не обращал внимания.
— Виссенто жив, — сказал он. — В подвале собственного дома. Под стражей. Мартинес держит его как заложника, чтобы местные не бунтовали. Говорят, пытали, но не сильно — нужен живым для переговоров.
— А местные?
— Боятся. У Мартинеса шестьдесят наёмников — мексиканцы, американцы, даже двое англичан. Вооружены хорошо, новыми ружьями. Ещё человек сорок из гарнизона перешли на его сторону, когда поняли, что совет продался и платить будет некому. Остальные сидят по домам и молчат.
— Совет продался? — переспросил я, хотя уже знал ответ.
Токеах кивнул:
— Альварес и Родригес. Они пошли на сделку. Мартинес пообещал им долю в золоте, если помогут захватить город. Они открыли ворота ночью, впустили его людей. Виссенто пытался сопротивляться, но его схватили, когда он спал. Предательство всегда приходит ночью.
— А остальные?
— Мелкие землевладельцы боятся. Купцы молчат, ждут, кто победит. Индейцы в городе — наши люди — сказали: если русские придут, многие помогут. Но оружия у них нет, только ножи и палки.
Я молчал, переваривая информацию. Ситуация была хуже некуда. Город в руках врага, союзник в подвале, местная элита продалась за обещание золота. И где-то там, в горах, лежали наши золотые россыпи, ради которых всё это затевалось и которые теперь стали яблоком раздора.
— Что будем делать? — спросил Сокол. Он уже проснулся и слушал, не вмешиваясь, но сейчас подал голос.
Я посмотрел на восток, где солнце уже показалось из-за гор, заливая долину розовым светом.
— Будем воевать, — ответил я. — Но не так, как они ждут. Не лобовой атакой. Токеах, твои люди могут перекрыть дороги? Все, что ведут к городу с юга и востока?
— Могут. На это людей хватит.
— Хорошо. С этой минуты никто не входит в город и не выходит из него без нашего ведома. Перехватывать гонцов, брать языков, не давать им связи с внешним миром. Мы берём их в блокаду.
— А Виссенто? — спросил Матвей.
— Виссенто мы вытащим. Но не сегодня. Сегодня мы начнём охоту на тех, кто выйдет за стены. Мартинес думает, что мы ушли. Он не знает, что мы рядом. Это наше преимущество. Он будет ждать подмоги с юга, будет слать гонцов в Сонору, к своим людям в горах. А мы этих гонцов будем ловить. И слушать, что они скажут.
Я поднялся, отряхнул пыль с колен.
— Сокол, готовь людей. Разбиваем лагерь в трёх местах, чтобы нельзя было накрыть одним ударом. Сегодня же. Токеах — разведку по всем направлениям, особенно на южных тропах. Если кто-то пойдёт к Мартинесу с подмогой или с деньгами — перехватывать. Живыми, если можно. Мёртвыми, если нельзя.
— А ты? — спросил Сокол.
— А я пойду в город, — ответил я. — Не сегодня. Но скоро. Очень скоро.
На востоке вставало солнце, освещая холмы, ущелья и далёкие стены Лос-Анджелеса, где за красными знамёнами ждал своей участи Виссенто, где предатели делили шкуру неубитого медведя, где наёмники Мартинеса точили ножи в ожидании добычи. Золотая лихорадка начиналась. И она будет кровавой.
Глава 17
Мы закрепились на небольшом холме, рассматривая город через подзорные трубы. Нельзя было вваливаться в город, как в прошлый раз. Тогда мы едва пережили всё благодаря подошедшей роте, а теперь? Сомневаюсь, что теперь мы сможем сделать хоть что-то подобное, не потеряв при этом весь отряд. Перебьют при первой же возможности, а под пули выступать я как-то желанием особенно не горел. По мне, так лучше было постараться совершить пару диверсионных операций.
Свою идею я изложил Токеаху и Соколу. Эта парочка отлично подходила, чтобы организовать парочку «случайных» пожаров или коротких подрывов. Без мобилизации в Гавани я мог рассчитывать только на методы диверсионной борьбы.