Я обошёл место побоища, считая, запоминая. Фургоны сожжены, вещи разграблены, оружие исчезло. Трупы лежали кругом — их явно пытали, прежде чем убить. Допрашивали.
Посередине, воткнутое в землю, торчало копьё. Древко было расписано чёрными и красными полосами, а на навершии болталось ожерелье из скальпов. Семь штук — по числу убитых.
— Шошоны, — тихо сказал Токеах, подходя ближе. — Их метка. Воины Чёрного Волка.
— Откуда знаешь?
— Я видел такие в горах. Они оставляют это, когда хотят сказать: земля наша, чужие не ходят.
Я смотрел на копьё, на скальпы, на мёртвые тела. Американцы, которых я пропустил. Которым дал проводников. Которых, по сути, отправил на смерть, потому что не знал, что за хребтом уже ждут.
— Почему они не тронули наших? — спросил Рогов. — Финн с индейцами где?
— Финн ушёл с ними только до побережья, — ответил я. — Он должен был вернуться другой тропой. Может, успел. А может…
Я не договорил. Вариант, что Финн тоже мёртв, висел в воздухе, но никто не решался произнести его вслух.
— Хоронить будем? — спросил Сокол.
— Некогда. — Я оглянулся на своих людей. — Заберём документы, если остались, и всё, что может пригодиться. Тела… оставим. Шошоны должны знать, что мы их видели.
— Зачем? — Рогов нахмурился.
— Затем, что это вызов. Они не просто убили — они оставили знак. Хотят, чтобы мы пришли. — Я посмотрел на горы, на восток, где за перевалами лежала земля Чёрного Волка. — И мы придём. Но не сейчас.
Мы собрали всё, что можно было забрать: несколько уцелевших сумок, обгоревшие бумаги, пару колёс, которые ещё могли пригодиться в кузне. Токеах снял копьё, осмотрел, покачал головой.
— Это предупреждение, — сказал он. — Они говорят: не ходите за хребет. Там наша охота.
— А мы пойдём, — ответил я. — Но сначала похороним своих. И подготовимся.
Я в последний раз оглядел место побоища. Семь могил, которые мы не выкопали. Семь душ, которые ушли в никуда, потому что я не угадал, не предусмотрел, не успел.
— В седла, — скомандовал я. — Уходим.
Отряд тронулся, оставляя за спиной запах смерти и торчащее из земли копьё с ожерельем из скальпов. Я ехал последним, сжимая поводья так, что кости хрустели.
Впереди ждала колония. Ждало золото. Ждали новые союзники и новые враги. А за хребтом, в горах, Чёрный Волк точил ножи и ждал ответа. Он его получит. Но сначала мы должны быть готовы.
К вечеру следующего дня мы вошли в Русскую Гавань. Люди высыпали на стены, кричали, махали шапками. Они не знали, что мы везём с собой не только победу, но и новую войну.
Луков встретил меня у ворот. Глаза его расширились, когда он увидел моё лицо.
— Что случилось?
— Потом, — отрезал я. — Собирай совет. Через час.
Я прошёл в дом, бросил на стол мешок с договором, сел в кресло и закрыл глаза. Перед глазами стояли семь мёртвых тел, содранные скальпы и чёрно-красное копьё, вонзённое в землю как знак того, что война только начинается.
Час спустя мы сидели за столом. Луков, Обручев, Марков, Рогов, Токеах. Я развернул перед ними договор, дал прочесть. Потом рассказал про американцев.
— Шошоны, — сказал Токеах, когда я закончил. — Чёрный Волк — старый вождь. Он не любит белых. Говорят, его жена и дети погибли от рук испанцев много лет назад. Теперь он воюет со всеми, кто приходит с запада.
— Сколько у него воинов?
— Много. Сотни. Может, тысяча. С ним другие племена, которые тоже потеряли земли. Они собираются за хребтом, ждут.
— Ждут чего?
— Ждут, когда белые перессорятся. Или когда придёт тот, кто поведёт их в бой. — Токеах посмотрел на меня. — Англичане дали им ружья. Мы видели.
— Тогда за дело.
Но прежде чем я принялся говорить, в дом ввалился Финн. Ирландец, будучи весь мокрый и усталый, положил передо мной отчёт и быстро постарался объяснить, где был. По его словам, ему вновь пришлось плутать по окрестным лесам и весям, чтобы сбежать от преследования шошонов. Те гнались за ним днями, но ему наконец удалось спастись, попутно положив несколько краснокожих. Теперь он, наконец, был с нами.
Глава 19
Я подошёл к карте, развернул её так, чтобы видели все. Хребет тянулся вдоль восточной границы чёрной змеёй, перевалы отмечались редкими крестиками — три пути, по которым враг мог войти в долину. Один из них выходил прямо к золотым приискам, где старатели уже вторую неделю мыли песок.
— Сколько их? — спросил я.
Токеах шагнул вперёд. Голос его звучал глухо, будто из-под земли:
— Много. Шошоны, юта, пайюты, даже апачи. Чёрный Волк собрал всех, кто ненавидит белых. Пять сотен воинов, может, больше.