Руслан рухнул в кресло, схватился за голову и зарыдал. Он был в отчаянии. Он решительно не понимал, что ему делать. У него не было ни зацепок, ни опыта, ни подозреваемых. Он не видел системы в происходящем. Ему казалось, что открывается тайное предназначение Приюта: этот городок — Чистилище. Смерть, когда у нее выпадает свободная минутка, забирает кого-то из жителей, чтобы препроводить в уготованное для него местечко.
Некоторые преступления были совершены со звериной жестокостью, тела жертв были изуродованы и пропали целые фрагменты тел. Убитые женщины были изнасилованы — но не во всех случаях. Возникло предположение: либо убийца все время пробует разное, либо убийц несколько. Но объявить такое людям — все равно что не сказать вообще ничего.
Руслан опасался за свое будущее. Пока нет подозреваемых, люди направляют свой гнев на него. Он уже пережил встречу с несколькими разгневанными мамашами. Еще чуть-чуть — и жители Приюта схватят топоры и вилы и сыграют с городовым, который не способен их защитить, в старую-добрую игру: все-на-одного.
Руслан уже и думать забыл о позиции старосты. Пережить бы все это… Может, проще бежать, уйти из Приюта — как это сделал этот говнюк доктор? Если, конечно, убийца не добрался и до него.
А ведь у него были такие блестящие планы… Он надеялся каким-то чудом отыскать убийцу, с триумфом стать старостой и внести остроумное предложение: отдать дома убитых молодым семьям. Многие в Приюте жили несколькими семьями под одной крышей и были на ножах: вечное противостояние зятя и тещи, невестки и свекрови. Поначалу люди приняли бы это предложение в штыки — там же убили людей, бла-бла-бла. Но потом все бы признали остроту его ума и дальновидность. Все бы носили его на руках! Не сносить же эти дома — все из новой партии покойников были одинокими людьми. Даже певичка Ирина — именно о ее смерти пришел рассказать Данила. Эта новость окончательно вывела Руслана из себя. Мама Ирины недавно скончалась, отца унес ветер много лет назад, и певица жила одна. А ведь она и путалась с Пейлом. Наверняка водила его к себе в дом. А теперь ее нет.
Тут в мозгу Руслана что-то перещелкнуло.
Он вспомнил одну деталь.
Зацепка!
Кровь прилила к голове. Сейчас он потянет за ниточку — вдруг распутается весь клубок?
Руслан выскочил из дома и побежал — босой. Так быстро он не бегал уже много, много лет.
— Руслан совсем плох, — сказал Серега.
— Ага, — поддакнул Михалыч, другой помощник городового. Вообще-то его звали Евгений, но, по общему мнению, отчество звучало более веско.
— Он отошел от дел, не ходит с нами по домам, не пытается понять, что к чему.
Михалыч кивнул.
Мужчины узнали о смерти Ирины от одного из ее соседей и шли на место преступления. По дороге им повстречался Данила, и они попросили его передать дурную весть городовому. Конечно, проще это было сделать им самим, вот только они не хотели связываться со стариком. Данила отнекивался, но они надавили на него и он сдался — понуро побрел выполнять поручение.
— Спорим, старый хрен не придет? — сказал Серега.
— Да чего тут спорить, — сказал Михалыч. — И так понятно.
— Мы могли бы его подождать, только ждали бы до второго пришествия.
— Ага, — сказал Михалыч. — Я вот слышал эту фразу, только все никак не могу понять, что за второе пришествие такое?
— Хм, — Серега почесал в затылке. — А я просто так сказал, тоже слышал от кого-то. Смысл-то понятен: надо долго ждать.
— Да это-то ясно. А кого ждать-то?
— Ну, может, имеется в виду, что кто-то в первый раз пришел, а второй уже и неизвестно, придет или нет.
— Ага, как-то так, наверное. Я поэтому и не люблю гостей, если честно.
— В смысле?
— Да я выпиваю прилично, ты же знаешь. А гости часто злоупотребляют моим гостеприимством. Засиживаются за полночь. А чем дольше они сидят, тем больше я выпиваю. А чем больше я выпиваю, тем больше наговорю им всякой чуши. Я потом не помню, как они уходят. А наутро мне очень стыдно. И еще жена с детьми смотрят на меня так, будто я на их глазах чужую тетю отшпилил. Мрак, короче.
— Понимаю, — мрачно кивнул Михалыч.
— А потом эти гости не приходят. Я их не зову, и они не просятся. И я не знаю, может, я им наговорил чего. Короче, ужасно себя чувствую. К чему я это вообще?