Сказав это, Снежана выпивает свой бокал до дна.
Она подбирает испачканную юбку и аккуратно спускается со сцены. Снежана опускается на колени перед Глебом, поднимает рукой его голову, наклоняется и целует в испачканные рвотой и кровью губы. Ее тошнит. Она издает нечеловеческий крик и валится на сына. Ее тело сотрясается на нем. Ее мгновения сочтены.
Ты падаешь на пол. Слабые ноги больше не держат тебя. Все плывет перед глазами. Ты слышишь крики, ты слышишь спазмы, ты слышишь чавканье топора.
Ты поднимаешь голову. У тебя нет уверенности в том, что ты видишь. Тебе кажется, что Пейл на сцене выплевывает что-то, вытянув губы трубочкой, как это сделал бы ребенок. Мясник приближается к нему.
— Знаешь, — говорит Иммануил, и слова доносятся до тебя будто из другой Вселенной, — один мальчуган попросил меня разобраться с тобой. Он думал, что это ты виноват во всем. Он обещал мне золото и бриллианты, если я убью тебя. Грех не воспользоваться шансом, ты не находишь?
Пейл, не дожидаясь, пока противник договорит, растягивается в прыжке. В руке — пустая бутылка, в которой раньше плескалась отрава. Мясник реагирует быстро, но недостаточно быстро — удар приходится не по макушке, а по лицу. Это еще хуже: он вмиг шалеет, теряется, роняет топор. Оружие с тупым стуком падает на пол. Стекло разлетается во все стороны, оставляя на Пейле и Иммануиле неглубокие порезы и впиваясь им в кожу. Мясник воет, отмахиваясь от врага, но драгоценные мгновения упущены: Пейл вонзает разбитое горлышко острой стороной в живот мяснику. Иммануил кричит и валится на спину. Пейл хватает со стола нож и, усевшись врагу на грудь, вонзает его прямо в открытый рот мясника. Мясник шевелит разрезанным языком, захлебывается кровью. Все, больше ты не можешь смотреть. У тебя темнеет в глазах. Ты понимаешь, что Пейл победил. И это твоя последняя ясная мысль. Тебя тошнит, и мир гаснет перед глазами.
XIX. Прощание
— Я люблю тебя, Вера, — сказал Пейл. Его лицо в свете костра казалось красным.
— Все, что я делал, я делал во имя любви, — сказал Пейл.
Костер трещал, хороший ужин и тепло делали вечер романтичным и умиротворенным. Пейл и Вера уже несколько дней шли по лесу, уходя все дальше — от Приюта, от войны, от мира. Пейл показал, что он отлично умеет выживать в естественных условиях. Белый человек оказался не только отличным любовником, но и прекрасным охотником и просто изумительным поваром. Днем Пейл ходил на охоту. В первый день он принес кролика, во второй — какую-то удивительную черную птицу с длинным желтым клювом, а на третий он притащил целого оленя. Как ему это удавалось без какого-либо серьезного оружия, Вера не знала. У них с собой был только острый нож. Пейл отшучивался, что животные любят его и сами идут к нему в руки. Вера не одобряла убийство животных, но свою жизнь ценила выше и не прочь была вкусно перекусить. А Пейл умудрялся готовить очень вкусно: он собирал какие-то травы, от которых мясо приобретало просто потрясающий вкус. Стояла хорошая погода, Пейл часто говорил, как любит ее, так что Вера почти не думала о пережитом ужасе и наслаждалась затянувшейся прогулкой.
Грустно было прощаться с мамой. На нее, как и на весь городок, накатила депрессия. Люди начали говорить о том, чтобы оставить Приют, но никто — всерьез. Из всех только Пейл собирался осуществить задуманное. Он старался никому не попадаться на глаза, и не зря: люди обвинили его в случившемся. На следующий после свадьбы вечер его дом кто-то поджег.
Той ночью — через день после трагедии — Пейл постучал в окошко Веры. Девушка перепугалась. Первой ее мыслью было поднять маму, закричать, чтобы сбежались соседи. Но она посмотрела на это лицо за стелом и вдруг поняла, как же она его любит. Эта любовь была сильнее любых доводов рассудка. Если он собирается ее убить, пусть делает это: она умрет счастливой. Знаками она попросила его не шуметь, наспех накинула одежду и вышла из дома.
— Пойдем со мной, — попросил Пейл. — Я весь день ничего не ел. Приготовлю нам ужин, заодно поговорим.
Они шли долго и зашли в лес уже достаточно далеко. Вера терзалась сомнениями: можно ли доверять Пейлу? Ночной лес пугал, но с Пейлом она почему-то чувствовала себя в безопасности.
Наконец Пейл вывел ее к своему временному пристанищу. На небольшой полянке был сложен костер. На ветках висела одежда. Видимо, Пейл выстирал ее накануне.