— С вашего позволения, я навещу Серого Червя, ваша милость.
— Как он? — озабоченно нахмурился маг и взглянул на наатийку.
— Уже намного лучше, — улыбка тронула губы девушки. — Он утверждает, что совершенно здоров и завтра на рассвете готов выступать к Королевской Гавани.
— Ступай, Миссандея, — проговорила Дейнерис. — Передай Серому Червю, что пока он полностью не поправится, мы останемся здесь.
Поклонившись, Миссандея вышла.
— Ты уже слышала новость? Не в меру болтливый карлик справился.
— Да, Тирион рассказал мне, — кивнула Дени, протягивая руку к Геральту. Он переплел свои пальцы с ее. — Значит, войска Ланнистеров отправляются в Утес Кастерли?
— Думаю, это вполне честная сделка. — Геральт присел возле Дейнерис и легонько поцеловал ее в губы. — Они не хотят воевать с теми, с кем еще недавно сражались против общего врага, но и пойти против Серсеи не могут. Поэтому они просто вернутся домой, к женам и детям.
— Понимаю, — согласно кивнула Дейнерис. — Значит, новой битвы не будет. Но Серсея не откроет ворота города.
— Откроет, — сказал Геральт. — У нее просто нет иного выбора.
— Как мне поступить с ней, Геральт? Как бы она поступила на моем месте?
Маг задумчиво посмотрел в жаровню. Огонь отбрасывал на полог шатра причудливые тени, и если присмотреться, можно было увидеть в этих тенях ответы на многие вопросы, так же как и в огне. Он знал чародеев, которые умели читать по темным паутинкам, переплетающимся вместе, но сам не владел таким даром. Он не знал, что ждет их там, впереди, у стен Королевской Гавани, но Серсее смерти не желал точно.
— Я думаю, стоит сохранить ей жизнь, — ответил он после недолгого молчания. — Прояви милосердие, и народ еще больше полюбит тебя. В конце концов, Серсея выполнила уговор — она послала своих людей сражаться на стороне живых. Большая часть ее армии примкнула к тебе, людей у нее почти не осталось. Что она может сделать?
— Пожалуй, ты прав, — кивнула Дейнерис. — Отправить Серсею в Утес Кастерли? Или к Молчаливым Сестрам?
— Это решать тебе, — сказал Геральт с улыбкой.
Он знал, что Серсея не согласится ни на один из этих вариантов. Она скорее умрет, чем вот так признает свое поражение, но говорить Дейнерис об этом он не стал. Как знать, возможно он не настолько хорошо изучил Серсею Ланнистер.
***
Серсея с каменным лицом восседала в мягком кресле и слушала доклад Квиберна. По ее спине бежал холодок, но она всеми силами старалась скрыть подступивший страх.
— Значит, все кончено, — проговорила она безжизненным голосом. — Скоро в Вестеросе будет новая королева. Моложе и красивее меня.
В голове вспыхнул образ Мэгги Лягушки, ее жуткий смех и те ужасные пророческие слова. Так значит, они относились не к Маргери Тирелл.
— Я намеревался взять под стражу Элларию Сэнд и дорнийскую принцессу, но их и след простыл. Стража говорит, женщины покинули замок еще до рассвета. Отправить за ними погоню, ваша милость?
— Не стоит. В Дорне моя дочь. Я не хочу, чтобы с ней что-нибудь случилось. Надеюсь, когда-нибудь она отомстит за меня всем этим людям. О Джейме что-нибудь известно?
— Боюсь, что он мертв, моя королева.
Истерзанное сердце лишь слегка кольнуло, но с этой мыслью Серсея уже смирилась. Джейме — воин. И смерть на поле боя это то, о чем он всегда мечтал. Брата она оплачет чуть позже, когда останется одна. Никто не должен видеть ее слез. Немного помолчав, выбивая барабанную дробь по подлокотнику кресла, она продолжила:
— Значит, бастард Неда Старка тоже поддержал эту стерву. Я надеялась, что если он не поддержит меня, то по крайней мере останется в стороне. От Тиреллов я другого и не ждала. Долина по вине Мизинца попала в руки Сансе Старк. Оберин Мартелл… Дорнийцы всегда были клубком змей, которые плели козни, шипели и пускали яд, но я надеялась, что Оберин успокоился после того, как лично убил Гору. Я ошибалась. Должно быть, он всегда был предан Таргариенам, хоть я и ввела его в Малый совет. Скорее всего, он собирался устроить заговор за моей спиной и свергнуть меня еще до того, как эта девка явилась в Вестерос. Мало мне всего этого, так теперь еще и мелкий уродец решил предъявить права на Утес Кастерли. Жаль, что я не придушила его еще в колыбельной. Все бы только спасибо мне за это сказали, особенно наш отец. У него самого духу не хватило это сделать.
— Ваше величество…
— Ваше величество? — горько рассмеялась Серсея. — Как сладко звучат эти слова. Но скоро я стану лишь тенью, воспоминанием, строчками в книгах, выведенных золотыми с красным чернилами. Мое имя будут произносить с гримасой отвращения. Народ не полюбил меня, а я не любила их. Овцы, так всегда говорил мой отец. Они всего лишь овцы.
Она поднялась с кресла и, шурша подолом бордового платья, направилась на балкон и устремила задумчивый взор на город. Небо почти целиком застилали тучи. Ночью прошел дождь, но воздух все равно был душный и липкий. После дождя Королевская Гавань воняла ещё сильнее, чем прежде. Это всегда удивляло Серсею — сколько бы ни шел дождь, он никак не мог отмыть этот город дочиста. Но она все равно любила его.
— Ты приготовил то, что я просила?
— Вы уверены, что это необходимо? Мы можем укрыться за стенами замка…
— Это бессмысленно, Квиберн. Ты же понимаешь это не хуже меня.
— Мы все так же можем использовать дикий огонь, ваша милость. Только прикажите.
— Я говорила, что это исключено. Я не хочу прослыть еще большим чудовищем, чем Эйрис.
— В гавани все еще ожидает «Прекрасная Серсея». Направляйтесь в Эссос, — Квиберн все еще не мог поверить в то, что королева вот так просто сдается.
— И что я буду там делать? — усмехнулась Серсея.
— Жить. Вы будете жить, ваша милость. Я поеду с вами и постараюсь помочь вам всем, чем смогу.
— Благодарю, лорд Квиберн, — лицо Серсеи напоминало восковую маску. — Вы очень добры ко мне. Но все же я останусь. Этот город — мой дом. Я с таким трудом получила все это, и что теперь? Бежать и прятаться всю жизнь? Думаешь, Дейнерис успокоится, зная, что я где-то там? О, нет! Мы с ней всего лишь поменяемся местами — она будет гнать меня, словно дичь, пока я не оступлюсь и не упаду. Я не доставлю ей такой радости. Львы не бегут. Если нужно уйти, я уйду с достоинством королевы.
Она много думала об этом и чем больше размышляла, тем сильнее верила в то, что так будет правильно. Она — королева. И ее запомнят как королеву, а не нищую голодранку.
— Я столько молилась Семерым, Квиберн. Я обращалась к Матери и Деве, к Старице и Кузнецу. Я просила послать смерть девке Таргариенов и ее драконам, но Боги остались глухи к моим мольбам. Видимо, они тоже выбрали ее сторону, а может им просто нравится издеваться над людьми забавы ради. Септа в детстве все вещала, что Боги милосердны, но я всегда знала, что если бы это было так, моя мать сейчас была бы жива, мой уродливый братец умер бы в колыбели, а драконья стерва и вовсе бы не родилась. Как же невыносимо чувствовать себя слабой! Как бы я хотела владеть мечом, как Джейме, или молотом, как Роберт. Тогда я сама вышла бы за эти стены и встретила эту суку лицом к лицу.
Подул ветер, и золотистые волосы Серсеи взметнулись кверху. Она вдохнула полной грудью, прикрыв глаза. Порывы ветра доносили до нее все городские запахи — конской мочи, свежего хлеба, прокисшего вина, дыма, свежей рыбы. Нет запахов слаще! Где-то там, внизу, люди занимались своими повседневными делами. Они наверняка уже прознали о Великой победе живых и, возможно, празднуют и пьют за здоровье Драконьей Королевы. Как же! Ведь эта она, а не Серсея отправилась туда вместе с многотысячной армией Вестероса. Остался ли в этом городе хоть один человек, преданный своей нынешней королеве? Нет, конечно же нет. Скоро каждая последняя шлюха, каждый торговец рыбой, лицедей и конюх будет чествовать Дейнерис Таргариен, будь она проклята.