Белый эскимос

Скарб мы оставили в старом лагере; при столь жуткой погоде перевоз имущества на побережье занял несколько дней. Пока мои товарищи занялись этим делом, у меня появилась возможность пообщаться с Ивовой Ветвью и записать кое-какие легенды, песни и заклинания. Передача заклинаний – занятие непростое, поскольку зачастую они состоят из непереводимых слов, сила которых содержится в ударениях, произносимых так, что предложение теряет всякий смысл. Действенность этих заклинаний заключается в их мистической составляющей. Их выговаривают шепотом, отчетливо выделяя каждое слово, речь при этом замедленная, с короткими, но частыми паузами.

Вот заклинание, приносящее удачу на оленьей охоте: «Дичь, земная вошь, длинноногая, ушастая, с ворсистой шеей, от меня ты не беги. Я несу кожу подошвам, я несу мох для фитиля, радостно лети ко мне, сюда ко мне».

Ивовая Ветвь оказался вдобавок и талантливым поэтом. Фантазии у него было хоть отбавляй, душа тонко чувствующая. Когда он был свободен от трудов, то всегда напевал, величая свои песни «товарищами по одиночеству». Вот одна из таких:

МОЕ ДЫХАНИЕ

Я песнь хочу исполнить краткую, но с силою великой.
Унайя – унайя.
Больным лежу в постели с осени,
Беспомощный, я словно сам себе дитя.
В печали прошу женушку покинуть дом и переехать
К человеку, что приютом ей послужит –
Уверенным, надежным, словно зимний лед.
Унайя – унайя.
Опечаленный, желаю я жене найти защитника получше,
Теперь, когда мне самому не хватит сил, чтоб встать с лежанки.
Унайя – унайя.
Ты знаешь ли себя? Как мало же ты знаешь о себе!
И вот я, бесполезный, лежу в своей постели,
И лишь воспоминания сильны во мне!
Унайя – унайя.

Кода я спросил Ивовую Ветвь, сколько песен он уже сочинил, тот ответил: «Сколько у меня песен я не могу тебе сказать. Я их не считал. Только знаю, что у меня их много и что всё во мне – это песня. Я пою, пока дышу». Однако Ивовая Ветвь был не единственным певуном в этих местах. Как-то раз он представил мне одну из песен своей жены, Денька. У них был сын Игсивалитак («Покусанный морозом»), который пару лет назад убил своего товарища по охоте, а теперь, скрываясь от конной полиции, нашел вольное прибежище в горах неподалеку от залива Пелли. Опечаленная судьбой сына, мать сочинила «песню Денька»:

Эяя-эя
Мне вспомнился отрывок из песни
И приняла его я как родного друга.
Эяя-эя

Тебе должно быть стыдно за ребенка, которого когда-то ты носила
В котомке за спиной,
Услышав о его побеге от людей?
Эяя-эя
Тот, кто так думает – он прав!
Эяя-эя
Он прав!
Эяя-эя
Мне стыдно! Но только потому, что рос он без матери
Столь безупречной, как лазурь небес,
Разумной и несумасбродной
Эяя-эя
И вот теперь все языки его осудят, и сплетни довершат работу.
А я – мать – это заслужила тем, что родила ребенка,
Который не послужит утешением мне в старости!
Эяя-эя
О, впору мне стыдиться!
Но вместо этого завидую я тем, у кого есть друзья,
Что машут вслед со льдин, когда те
Отправляются в путь после праздничных пиров
Эяя-эя

Весну я помню –
лагерь мы разбили у «Косого Глаза»;
Тепло было, тонули ноги во снегу скрипящем.
В то время была я как зверь прирученный, всегда стремилась к людям.
Тут весть про душегубство и побег явилась,
Земля тотчас у меня застыла под ногами, как скала,
А сама я на вершине зашаталась.

Ивовая Ветвь предупредил нас, что, добравшись до Арвилигьюака, мы встретим там множество людей. Чтобы пробыть среди них подольше, мы решили прикупить у него побольше собачьего корма, состоявшего из лососины и порядочного количества оленины. Эти запасы дожидались нас неподалеку от устья реки, впадавшей в Пелли-Бей. Однако чтобы заполучить их, нам предстояло вначале отыскать Покусанного Морозом.

5 апреля, задушевно распрощавшись со всеми, мы отправились в дорогу. Последние слова, услышанные нами, были: «Да пусть же на вашем пути не встанут злые духи!»

Уже 8 апреля, когда удалось разыскать лососину, мы поразились размерам хранилища. Выяснилось, что за полкило чаю, полкило сахару, 20 табачных брикетов и маленький карманный ножик нам удалось приобрести около ста крупных морских форелей весом примерно 300 кг. Теперь нужно было найти разгуливавшего на свободе Игсивалитака, чтобы он показал нам местонахождение мясного склада. На следующий день я отправился вместе с эскимосом из племени нетсилик Анаркаоком, согласившимся повести нас в увлекательное путешествие под названием «охота за убийцей». Полдня мы потратили, проходя между скалами и равнинами, а когда взобрались на льдину, то перед нашими глазами вдали показались две черные точки, похожие на двух воронов, сидящих на ледяной глыбе. Приблизившись, мы увидели двоих мужчин, уже давно заметивших нас. Они то и дело спрыгивали со своих мест и лихорадочно бегали вокруг. Анаркаок, вытащив из чехлов наши большие ножи для резки снега, воткнул их сверху в санный груз, готовый в любую минуту за них схватиться. Услышав мой смешок по поводу такой бдительности, он ответил: «Лучше быть начеку. Покусанный Морозом – это мужчина, настоящий мужчина, и если он заподозрит, что нас подослала полиция, чтобы его схватить, то нападет первым».