Мы заторопились навстречу к этим двум людям и, проехав с километр, увидели, как один из них бегом кинулся нам наперерез. «Это его приемный сын, – сообщил Анаркаок. – Покусанный Морозом, видимо, пытается понять, как мы его встретим, и поэтому посылает сына для переговоров».
Но из-за скорости, с которой мы мчались, ни о каких дискуссиях не могло быть и речи – на полном ходу собак было не остановить. Едва удалось схватить парламентера и втащить его к нам на сани, и уже через мгновение мы оказались у хижины, рядом с которой стоял Покусанный Морозом, неся свою вахту на снежной глыбе. Как только собаки остановились, я со смехом подошел к нему и произнес слова приветствия, которым научил меня его отец: «Мы всего лишь обычные люди, которые не причинят вам никакого зла».
Покусанный Морозом ответил такими же словами приветствия, явно пораженный непринужденной манерой нашего появления на месте, где он еще несколько мгновений назад собирался сражаться насмерть за свою жизнь и свободу. Он издал громкий радостный клич, и почти одновременно с этим из снежной хижины показалась его жена, присоединив свой радостный голос к нашему приветствию.
Понадобилось некоторое время, прежде чем наш хозяин, наконец, пришел в себя. В течение часа он вел себя сдержанно, но после небольшой беседы, уразумев, что мне о нем все известно от его родителей, решился-таки разъяснить подробности дела, в котором его обвиняли, а заодно и причину, вынуждавшую его держаться подальше от людей. Он поведал свою историю напрямик, без утайки, довольный предоставленным ему случаем поделиться тем, что, исходя из эскимосской морали, могло послужить оправданием его проступка. После этого нам оказали гостеприимный прием в его жилище, угостив олениной, салом и вареной форелью. Прихватив с собой весь собачий корм, мы продолжили путь к селению арвилигьюармиут. Там было 54 человека, проживавших в стойбище на льду залива Пелли.
Арвилигьюак, или «Земля больших китов», – так именуют весь район вокруг залива Пелли. Название происходит от скал, похожих на китов, дрейфующих на поверхности воды. Как мне сказали, на самом деле киты в этих водах никогда не появляются. Условия для охоты здесь считаются довольно благополучными. Арвилигьюармиут с гордостью рассказывали, что ни нужда, ни тяжкие времена им неведомы – в отличие от тех, что обрушиваются на нетсилингмиут, живущих к западу от перешейка Бутия. Причина тому круглогодичная охота то на оленей, то на овцебыков, то на тюленей, да еще и ловля форели. Если в одном промысле не складывается, на выручку приходит другой.
Их земля не пересекается с путями белого человека, поэтому с древних времен люди здесь обходились всем, что можно было добыть своим трудом. Разделочными ножами у них служили желто-белые кремни, называемые хавиорарнак. Женщины употребляли для работы особые ножи «уло». Огонь высекали с помощью «игнерита» – сернистого колчедана, собираемого у моря, неподалеку от Арфертутсиака, что к западу от залива Лорд-Мэра. Искры высекались и падали на пушицу или мох, особым образом обработанный салом, чтобы их было легче поймать. Кремень добывался вдалеке отсюда, в районе реки Бакс. Залежи камня, из которого изготовляли лампы и котлы, находились на материке к югу от Пелли-Бея, неподалеку от большой возвышенности.
Труднее всего было с нехваткой древесины. Из-за дюжих льдин, неизменно дрейфующих по заливу Бутия, плавучая древесина не попадала в фьорды, и лес приходилось вылавливать на побережье Игьюлика к западу от полуострова Аделаида. Однако большинство научилось обходиться без древесины; длинные, гибкие рукоятки для гарпунов делали из оленьих рогов: сначала вымачивали в горячей воде, а затем надставляли колено за коленом, пока те не достигали нужной длины. Таким же образом делали шесты для палаток, на каждую по одному шесту. Железо, как и кремень, было большой редкостью, поэтому наконечники для гарпунов изготовляли из твердых костей из медвежьей голени.