Сразу же по прибытии мы расставили на реке сети. Уже было собрались спать, как на пороге появилась Арнарулук, неся в руках две жирные форели, которых мы тут же положили в котел. Выйдя на свежий воздух, мы приготовили форель на костре. В палатку возвращаться не хотелось. Это был один из тех вечеров, которые остаются в памяти навсегда. И чтобы сделать его полностью незабываемым, внезапно из темноты с гребня холма перед палаткой спускаются девять белых олених, возглавляемых дюжим быком. Завидев их, собаки заливаются оглушительным лаем.
Воссоединение
На следующий день мы с Арнарулук приступаем к раскопкам руин, но 25 августа с северо-запада приходит буря и первый снегопад. Земля уже покрылась настом, а мелкие озерца – ледяной коркой. Однако к этому времени удалось раскопать около дюжины руин хижин, а также раздобыть материалы, необходимые для оценки обнаруженной новой культуры. В двери неотвратимо стучится осень, и время, оставшееся перед походом на запад, мне хотелось бы посвятить записям рассказов старейшин, поэтому мы с Арнарулук принимаемся за постройку каменного дома по северогренландскому образцу, принятому на мысе Йорк.
3 сентября, наконец, настала погода, о которой мы так мечтали в последние месяцы: легкий морозец с приятным солнцем и ясным небом при слабом западном ветерке. Такие дни здесь настолько редки, что устоять перед их прелестью совершенно невозможно. Вот и мы решили подняться на вершину расположенного в нескольких часах езды от нашей палатки горного хребта и, пересидев там неделю, запастись топливом до наступления снегопада. Там, наверху, в некоторых местах можно обнаружить кассию, и если мы ею разживемся, то Арнарулук не придется больше тратить по нескольку часов в день на сборы топлива для готовки. Мы уже приготовились было отправиться в путь, как вдруг появился Мужичок с несколькими моими собаками, нагруженными мясом. Едва он успел разгрузиться и привязать собак, как мимо нашего лагеря внезапно проскакало стадо оленей: Мужичок тут же помчался вслед за ними, и поход пришлось отложить. Наступил полдень, а мы с Арнарулук все еще сидели возле палатки, слегка разочарованные тем, что в дорогу так и не отправились. Вот мы и сидели, глядя на воду, как вдруг Арнарулук воскликнула срывающимся от волнения голосом:
– Я-то думала, что начался прилив, а теперь мне видится там трещина, которая мне совершенно незнакома. Посмотри-ка! Она движется!
Она указывает на плоский мыс к западу от острова Эта, и теперь мы ясно видим, что оттуда к нам подплывает небольшое каноэ. В этих краях лодки используются только в пресноводных озерах, поэтому на море вы их никогда не увидите. В каноэ сидели двое, ими могли быть только Гага и его спутник. Мы ожидали их с середины июня, выглядывая каждый день, а теперь, когда они предстали перед нами, у нас словно сердце остановилось.
Разглядев их в бинокль, мы тотчас узнали: это действительно были они! Через час наши товарищи добрались до нас. Задолго до того, как они пристали к берегу, мы ринулись им навстречу, радуясь, что видим их живыми и здоровыми, в предвкушении будущих гостинцев, в которых мы так нуждались. К сожалению, радость нашу омрачило разочарование, потому что первым выкриком Гаги было: «Ни патронов, ни табака, ни чая, ни кофе, ни сахара, ни муки! И все же… – добавил он со смехом: – Мы целы и невредимы, что уже само по себе большая удача, на которую не всегда можно было бы надеяться!»
Наткнувшись на гальку, каноэ заскрипело, Гага выскочил на сушу, и мы сжали друг друга в объятиях. Он тут же отрапортовал о событиях: в конце мая, покинув остров Кинг-Вильям, они столкнулись с таким количеством торосов вдоль побережья материка, что им пришлось пройти через остров Линдса рядом с островом Виктория, и оттуда перейти к мысу Белого Медведя на южном побережье залива Куин-Мод. Оба раза на пути к острову Мелборн их встретили враждебно настроенные китлинермиут. Сначала показывались женщины, а мужчины поселка сидели в засаде, готовые в любую минуту напасть, только бы нашелся повод. Обычно Гага с товарищем без труда заводили новых друзей, но в нескольких неприятных стойбищах не рискнули даже переночевать. Чтобы их не застигли врасплох, обычно привязывали своих собак к шесту рядом с палаткой; таким образом, с какой бы стороны ни приблизился неприятель, собаки могли бы их всегда разбудить.