Взять, к примеру, эскимосов-экуалугтормиут, «людей с рек, богатых лососем», живущих у залива Кембридж на острове Виктория, их 98 человек (54 мужчины и 44 женщины). Ахиармиут, «живущие на окраинах», селятся на берегу залива Куин-Мод, их 116 душ (70 мужчин и 46 женщин). Умингмактормиут, «живущие на возвышенности» – обитатели земель, расположенных между полуостровом Кент и заливом Батерст, их всего 50 человек (27 мужчин и 23 женщины). И, наконец, килухигтормиут – «люди со дна глубокого фьорда», то есть с залива Батерст, их 113 человек (68 мужчин и 45 женщин). Обращает на себя внимание количественное преобладание мужчин, что опять-таки связано с обычаем убивать новорожденных девочек.
Канияк, эскимос из группы умингмактормиут. Фото Лео Хансена
Женщина из группы умингмактормиут. Фото Лео Хансена
Охота на оленей и ловля лосося – основной промысел жителей острова Виктория летом и осенью. Весенняя миграция оленей из материковой зоны здесь не так важна, как в других местах, где олени переправляются через пролив небольшими группами. Все виды оленьей охоты ведутся вдали от побережья; охотники иногда даже перебираются к северо-восточному побережью острова Виктория, где олени обитают летом. Охота в этих местах никогда не одаривает так щедро, как на побережье материка, и нередко жители в августе полностью переключаются на лов лосося, который проводят, когда «подрастают птенцы».
На тюленей охотятся на льду между полуостровом Кент и островом Виктория, иногда чуть западнее, где эскимосы экуалугтормиут встречаются с эскимосами килухигтормиут у залива Батерст. В остальное время они, продвигаясь в сторону востока, встречают нетсилингмиут на льдах перед островом Дженни-Линд; пересекаются они и с ахиармиут, когда те весной переправляются на северо-восток.
Ахиармиут покидают побережье в июне и от реки Эллис или одной из крупных рек начинают продвигаться к востоку, в сторону залива Огден. Там они встречают оленью миграцию как раз тогда, когда олени еще не успели полинять, а затем все лето охотятся у тех переправ, где до сих пор используются каяки. Этих эскимосов, пожалуй, можно назвать предусмотрительными, поскольку они не забывают припасти на зиму немалые запасы вяленого мяса. К наступлению осени они перемещаются подальше от побережья, нередко в двенадцати днях пути в глубь материка, причем излюбленным местом считается большое озеро Экалуарпалик, мимо которого в ноябре мигрируют олени. Не ранее конца декабря эскимосы ступают на морской лед, где ловят тюленей между устьем реки Эллис и островом Мелборн, откуда по весне переходят на новые угодья по направлению к острову Дженни-Линд.
Умингматормиут тесно взаимодействуют с жителями окрестностей залива Батерст: в определенные сезоны они вместе охотятся на тюленей и только весной уходят в глубь страны, когда с мая по октябрь можно гнать оленей.
Кингарувдлиак («Кончик носа») – женщина из группы умингмактормиут. Она знала наизусть все мужские песни и подсказывала мужчинам, если те сбивались. Фото Лео Хансена
Мне предстояло определиться в выборе между этими племенами. Сперва я хотел навестить «людей с рек, богатых лососем». Но так как Вильялмур Стефанссон и Даймонд Дженнес уже успели побывать на острове Виктория и описать жизнь племен, живших в похожих условиях на северо-западе, то я решил отправиться к племенам охотников на овцебыков. Недавно они обосновались неподалеку от полуострова Кент, где теперь начали готовиться к зимней тюленьей охоте. Здесь мне удалось встретить людей, которых еще никто никогда не описывал. Об этом выборе я впоследствии ничуть не пожалел.
22 ноября мы добрались до Малерисиорфика, где эскимосы поставили себе хижины под защитой скал. Бушевала метель, и, несмотря на встретивший нас оглушительный собачий лай, прошло немало времени, прежде чем они заметили наши сани в снежных вихрях, вьющихся вокруг. Все мужчины вышли нам навстречу, чтобы помочь в строительстве просторной снежной хижины. Женщины, взяв Арнарулунгуак под свою опеку, отвели ее в теплое жилье, где приняли с восхитительным гостеприимством и любопытством, которого не миновать женщине, говорившей на языке их страны, но пришедшей сюда из бесконечно далекого стойбища.
Когда спустя час мы вошли в наше новое жилище, на пороге по очереди стали появляться женщины, принося то мясо, то лососину в качестве приветственных даров. Мы пытались выразить скромный протест по поводу такого провианта, продолжавшего копиться на боковой лежанке, но это оказалось делом бесполезным: никто не хотел нарушать племенную традицию встречи гостей. Эта добросердечность и готовность помочь, оставшиеся неизменными во время всего нашего пребывания, были частью их великодушной, естественной культуры гостеприимства.