Посещение острова Кинг – запоминающееся событие. Это самый негостеприимный остров из всех виденных мной. Длиной 3–4 км, шириной 2–3 км, он со всех сторон окружен крутыми скалами; в тихую погоду объят туманом, в ясную – продуваем ветрами; высадка затруднена из-за рифов, выходящих прямо в море, пенящееся у самого подножия скалы, поверх которой раскинулся поселок.
На протяжении долгого зимнего периода остров отрезан льдами от континента. Если отправиться по зимнему льду навестить знакомых, можно ненароком застрять в дрейфующих льдах. Во время моего визита на остров все его население находилось в Номе. Навстречу нам вышли большие собаки, в течение последнего месяца предоставленные сами себе. Нам было нелегко пристать к берегу на нашем крошечном ялике, однако визит того стоил. Место напоминало птичий риф. На самой вершине, возвышаясь над бездной, стояли на подпорках дома, и в некоторых местах, особенно сильно продуваемых ветром, здания были пришвартованы к каменным утесам плетеными ремнями из моржовых шкур. От кромки берега к домам были тоже протянуты ремни, позволявшие забраться наверх без риска сорваться. В некоторых местах располагались детские площадки с искусной планировкой.
Жители острова Кинг в немалой степени зависят от суровых природных условий, в которых они оказались, проживая посреди Берингова пролива. Они упорны и трудолюбивы, прилежны и экономны, обладают суровым духом и независимым характером. Несмотря на ревностный католицизм, продолжают следовать традициям старины. Это выражается не столько в следованиях суевериям, сколько в организации певческих праздников на старинный манер, в песнях и сказках. Их жизнь настолько изолирована, а зима на крошечном острове столь однообразна, что, разумеется, они нуждаются в развлечениях. Летом некоторые стойбища, как это бывало в прежние времена, устраивают многолюдные песенные праздники, прославленные искусством танца. В их поселке имеются два дома для танцев довольно древнего вида: вход и стены покрыты травой, настолько густой, что она практически закрывает скалистый берег, где возвышаются дома, напоминающие гнезда фантастических птиц. Взобравшись наверх, я пролез через шестиметровый проход из соединенных торфом крупных камней. Сквозь круглое отверстие в конце прохода проник в праздничный зал, построенный из мощных досок. Это здание было покрыто налетом истории. На стенах висело полторы тысячи бубнов, пристроившихся между гротескными, кривляющимися масками, используемыми для танцев. Их разинутые, изогнувшиеся гримасами рты и пустые глазницы вперивались в любого, просунувшего голову в отверстие. И в этой тишине, такой необычной тут, в этом храме шума, смеха и песен, мне невольно показалось, будто я попал в дом призраков. Во всяком случае, здесь еще витал дух старины. К сожалению, с хозяевами дома мне пришлось довольствоваться встречей в кинематографе Нома, где они с удивлением наблюдали за унылой манерой белых людей устраивать себе праздник.
На этом я завершаю описания аляскинских эскимосов. Их численность немного превышает число гренландских и составляет около 14 тысяч человек. Общее количество эскимосов распределяется следующим образом: Гренландия – приблизительно 13 тысяч, Канада – приблизительно 5 тысяч, Сибирь – приблизительно 1200; в общей сложности – около 34 тысяч.
Южная граница эскимосов теперь – восточное побережье Бристольского залива и Кодьяка в Тихом океане, но ранее их поселения простирались вплоть до самого пролива Принца Уэльского и юго-восточного побережья. Здесь проживали представители самых северных ветвей северо-западных индейцев, народность тлингит, через которую эскимосы столкнулись с культурой более развитой, но сложившейся на тех же промыслах, какие были у них самих.
Моя встреча с Советами
Когда, находясь на борту «Silver Whale», мы пробирались сквозь бурю, перед нашими глазами неожиданно пронеслась крошечная флотилия из великолепных кожаных шхун, резво скачущих на суровых волнах Берингова пролива. Паруса были грузными, и шторм касался только нижних полотнищ, а сами тяжело нагруженные шхуны легко скользили по воде, словно морские птицы на прогулке.