Сколь угодно долго и язвительно можно рассуждать о снисходительном отношении Колчина к женщинам. Что есть, то есть. Он далек от расхожего заблуждения, мол, курица не птица, женщина не человек. Однако – тень, знай свое место. В системе человеческих отношений тандем «муж – жена» занимает достаточно высокое иерархическое место, и в этом тандеме сначала – муж, потом – жена. Вика. Мыльников, насколько известно Колчину, пять лет назад избавил Лешакову- Красилину и от рэкета и от суицида, сделав ее к тому же Мыльниковой. Будь благодарна! Или не будь! Но тогда не будь Мыльниковой. Ты – Инь, женщина. Так предопределено не моралью, но физиологией. И не претендуй на Ян! Беда Лешаковой-Красилиной-Мыльниковой в том, что она претендовала. Ты – Ян? Живи один! Но ей постоянно требуется раздражитель – прежний ли муж, нынешний ли, только бы доказать собственное превосходство над. Не Инь, но Янь. Родилась бы мужиком, попробовала бы! Лучше один раз родить, чем всю жизнь бриться. Впрочем, она даже и родить не соизволила. Именно не соизволила – собачка, по ее мнению, куда как удобней-выгодней, нежели младенец!.. Будь Колчин на месте Мыльникова (тьфу-тьфу!), давно бы выдворил псевдо-Шарон псевдо-Стоун за порог. Ци- Чу – семь ранее упомянутых поводов для развода. Один из поводов – налицо: болтливость за пределами дома о состоянии дел в доме. Ну, слаб человек Мыльников, ну, накалякал своей рукой как бы автограф мастера! От большого уважения, надо понимать, от желания самоутвердиться, надо полагать. Пусть его! От Колчина не убудет, от Мыльникова убудет как от настоящего бойца, но то личное – мыльниковское… В конце концов, у китайцев есть на сей счет выражение: «Наколотить себе лицо до опухолей, чтобы выглядеть толстяком». Личное. Пусть и выглядишь толстяком, но физиономия болит, болит проклятая. Не подавай виду и гуляй дородным мужем. Нужна определенная степень стойкости, чтобы не показать: ой, больно-больно. «Он врет!» и «Он блефует…» – разные ипостаси. Так или иначе, но до второго дана, до заслуженного черного пояса Вика Мыльников довоевал самостоятельно – в сётокане. И пусть его! А то, что позволяет себе Галина Андреевна, приобщая Колчина к ма-аленьким секретам четы Мыльниковых, – это… непозволительно. Тем более, сама фотографию испросила у Инны (Колчин и понятия не имел! Да и хрен с ней, с фотографией!). И была в откровении Мыльниковой провокационная нотка (лучшая защита – нападение!): все вы, каратэки, одним мирром мазаны: лишь бы самоутвердиться хоть за счет чего! хоть и за счет слабого пола, а он посильней вашего будет, вот!
До чего доводит жажда превосходства отдельно взятой Инь над мало что подозревающим Янь, Колчин не столь давно, совсем недавно пронаблюдал на Скобелевском, 17. С него достаточно. Он сюда, к Мыльниковой, поспел отнюдь не для закрепления пройденного материала. Галина, блуждая от темы к теме, упомянула-таки «младшего друга». Что и требовалось. Колчиным требовалось, пусть и молча. А то Мыльникова не чует!
Колчин молчал.
– Инна действительно не вернулась? А когда она не вернулась? Точно не известно? – осторожно ступила Мыльникова.
«Нет…» – промолчал Колчин.
– Даже предположить не могу! – нервически пожала плечами Мыльникова. – Она у меня была… Когда же она у меня была? Совершенно счет дням потеряла! Сидишь в четырех стенах, абсолютно не ориентируешься!
Она лгала. Лгала не очень талантливо. Покопошилась пальцами в опустевшей пачке сигарет, смяла ее, заскребла по целлофану следующей. Идеомоторика. Не давайте рукам волю, называется. Тон – на уровне, на уровне нейтрального беспокойства: надо же как! Но я-то при чем?! Руки выдают: еще как «при чем»! Только вот при чем именно?! Мыльникова мыкалась: и сказать – значит, заложить подругу, и не сказать в свете исчезновения подруги – нельзя…
Колчин подтолкнул:
– С кем она здесь была?
– Кто? – идиотически недоуменно переспросила Мыльникова.
Колчин промолчал.
– Ни с кем! А с кем она могла быть?! – что называется, на голубом глазу, вопросом на вопрос ответила Мыльникова.
– Например, со Славой. Лозовских… – предположил Колчин. Меньше всего он рефлексировал по поводу возможной супружеской измены. Этого не может быть, потому что этого не может быть никогда, да! Надо прожить с Инной восемь лет, чтобы отринуть хотя бы подозрения на сей счет. Ди-Жэнь…
Только «старший друг» опирается на личный опыт в сфере взаимоотношения полов. Что и раздражало Колчина. Тебя, дура, спрашивают, когда и при каких обстоятельствах ты рассталась с Инной! А ты, дура, неумело пудришь мозги, утаивая от Колчина воображаемые тобой же, дура, действа во избежание последствий для Инны же!