Так ведь Колчин предупредил: «В «Метрополь»!».
Ну да, предупредил! Откровенно поиздеваться хотел!
Где ж – поиздеваться! Это что? «Метрополь»? А он как говорил? Ну?
– Да-а, он так говорил, будто… Будто – к семье Лозовских. Зачем бы тогда Мыльникова всю дорогу почву рыхлила под плавную посадку!
Но это «Метрополь»?
М-м… Да.
Ну?
Нич-чего она, Мыльникова, не понимает! Никак не постичь ей логику!
А и не требуется от тебя, «реквизит». Сиди, хлопай глазами. Заказывать будем?
Может, Колчин таким манером продолжил флирт, что ненароком спонтанно выискрился на кухне? Решил шикануть перед дамой, сбить с домашнего послевкусия от мужниной полуфабрикатной добычи, а потом принять неявное, но проявленное (именно так!) приглашение. Ага! Зачем тогда Вике Мыльникову отзвонил, про пару часиков испрашивал? Или полагает, сэнсей, за пару часиков управиться в комплексе?! Да?! Не-ет уж! Заказывать? Ну, конечно, будем! Рыбку. Осетринку, салатик чесночный, еще рыбку – холодного копчения. Она с лучком? Заказываем! Чтоб повонючей, когда лобзаться пора придет! Как? Вкусно?! Никакой «Стиморол», никакой «Дирол-с-ксилитом» не отшибет запашок! Ишь, герой-любовник! У него жена бесследно исчезла, а он подругу жены (лучшую, между прочим, подругу!) охмуряет! Или что? Или если не охмуряет, то что?! А?!
ВАМ не дано предугадать, Галина Андреевна. Посвящать в свои планы ВАС Юрий Дмитриевич Колчин не намерен…
А намерен он что? Да, господи! Посидеть с вами под сводами престижной ресторации. Рыба? Пусть рыба. Вонючая? Пусть вонючая. Ему-то что! Нюхать придется не ему, но Мыльникову. Законному мужу.
На кой же тогда…
ВАМ не дано предугадать, псевдо-Шарон псевдо- Стоун. И не замахивайтесь в сердцах ножом для колки льда – в российских условиях лед только заранее оформленными кубиками из перекрестно разделенных емкостей в морозилках «Метрополя». Чтоб охладить темперамент, заодно и почти безалкогольный коктейль. (И в самом деле – изменились времена! Хорошее пиво нынче дороже водки!). Пейте, Галина Андреевна, пейте! И ни о чем не думайте. Ваш вечный думатель не в состоянии переварить нелогичность колчинского театра. Кушайте рыбку, втайне злорадствуя: будет тебе, герой, амбре! Насморк, насморк у Колчина! Перемена климата. Резко континентального московского – на приморский влажный петербургский. (Прецедент существует. Не сказать – необъяснимый, но сказать- необъясненный: новогодне-святочная «Ирония судьбы»… Герой, накушавшись пива с водкой, проспавшись до перегара, челомкается взасос с героиней, и оба м-м-млеют… Любой допуск возможен, вплоть до принятия на веру всей небезызвестной истории, но, однако… поцелуйте в задницу моего осла). И не обнадеживайтесь, Галина Андреевна, не обольщайтесь. Иные планы у Колчина, иные.
Да хоть бы и Найоми Кэмпбелл…
«Ну скажите, какая еще женщина может похвастаться тем, что ее возлюбленными были Роберт де Ниро, Майк Тайсон, Эрик Клэптон, Джон Кеннеди-младший и еще добрых две сотни звезд шоу-бизнеса, плейбоев, спортсменов и даже мафиози!».
Вот именно. Мафиози.
Позволить себе вечерок в «Метрополе» накануне рождественских торжеств кто может себе позволить? Мафиози?
За столиком неподалеку человек с Найоми Кэмпбелл сидел спиной к Колчину и вел себя на равных с топ-моделью, не робел, наоборот, подбадривал, ВЕЛ общий разговор… Общий. За тем столиком отдыхала не парочка, но троица. Не святая явно троица. Третий был в профиль – мужественный полутатарский профиль, смутно знакомый то ли по фильмам лучезарного соцреалистического кино, то ли по трансляциям съездов руководящей и направляющей силы времен, когда сила эта была руководящей и направляющей. В общем, характерный мафиози, явившийся на встречу с богатым заказчиком, – стол у них был сервирован не в пример колчинскому изобильно, с претензией. Тот же, что сидел спиной, мог оказаться и спортсменом (осанка, скупость жестов, крепкая шея), и плейбоем (раскованность, ловкость в обращении со столовым прибором, лидерство в беседе). Мафиози он тоже мог оказаться…
Да хрен с ними, с людьми свиты! Что спортсмен- плейбой-мафиози со спины! Что член чего бы то ни было в профиль! Найоми Кэмпбелл – вот это да! Здесь! В Петербурге! В «Метрополе»! В пяти метрах!
А ты, псевдо-Шарон псевдо-Стоун, отсохни. Не до тебя, жена чужого мужа! Не-ет, матушка, здесь есть магнит попритягательней. Театр так уж театр!
Большой зал «Метрополя» действительно походил на театр. Кресла пепельно-серо-замшевые, высокий потолок, эстрадные подмостки, на которых оркестранты завершали (завершили?) обязательную программу, однако не торопились складываться – ночь-то рождественская: «А-а-ас-с-сейчас-с! Для нашей гостьи Найоми! Последний суперхит России! «Не отпускай!».