Мафиози-Профиль замороженно замер – кабак разогревает, а коктейль, расползающийся по одежке, со льдом… боязнь мокрого холода по коже, рефлекс. Только с ресниц капало. Да и не царское это дело – усмирять буйных! Холопы на что?
Колчин успел встать между мордоворотами и злополучным столиком. Он встал таким манером, чтобы видеть и Профиля, и мордоворотов; он принял стойку, но таким манером, чтобы она с трудом угадывалась малопосвященными, чтобы не провоцировать; он повинно зачастил:
– Рёбята-ребята-ребята. Мы сейчас, мы сейчас, мы сейчас. Уладим, нет? Уладим?
Мордовороты глядели с любопытством расстрельной группы: ну? все сказал? выговорился? пли!
На грохот повыскакивали и мэтр, и обслуга.
Да, здесь не место. Здесь несподручно. Рассчитайте нас. Нас всех. Нет. Платит он. И за себя и за нас… Мордоворот покрупнее не сказал, но показал подбородком.
Колчин согласно кивнул (разумеется-разумеется!), отшелестел купюрами из портмоне (вот в рублях… а в долларах возьмете?). И какая обслуга не возьмет в долларах!
Он не перепуганность показал, но признание ответственности за инцидент. (Тем более, попробуй не признай! Фокус, видите ли, хотел показать: меня нет, исчез на шесть минут, а никто и не заметил! И ассистентку в качестве отвлекающей фигуры, как и поступают профессиональные фокусники. Ан отвлекающая фигура возомнила себя самоё гвоздем программы! Фокус! Покус! Покусилась…).
– Мы уже закрываем, – учтиво-требовательно сообщила обслуга. Мол, щедрость ваша похвальна, а еще похвальней будет, если всех вас здесь не будет. «Вы, конечно, очень милы, но будете просто очаровательны, если уйдете!».
Мыльникова по-прежнему сидела лицом к лицу с замороженным мафиози, постукивая днищем бокала по столу. Мрачно ухмылялась. Чему радуешься, балда!
Колчин испытывал одно желание – побыстрей запихать Галину Андреевну в «девятку», выгрузить ее у «дворянского гнезда», сдать с рук на руки Вике Мыльникову, а самому – в «Чайку». И спать, спать, спать. Вдруг накатило, обессилило. Третьи сутки. Или четвертые?
Однако у мордоворотов были несколько иные планы…
Тот, что покрупней, шел впереди всех. Сразу за ним – Колчин с «реквизитом», паралич ее расшиби! В затылок дышал тот, что помельче (относительно помельче, все равно за сотню кэгэ!). И замыкающими – троица, неразборчиво обменивающаяся репликами типа «Сейчас умоемся, Лень, и… Все в норме, старик, все в норме».
Мэтр уже обогнал их, ждал у гардеробной стойки, поторапливал. Еще парочка мышцатых парней в «бабочках» вышла из кассового зала и составила компанию мэтру: только не здесь, господа, ладно?
– Пара минут! – показал им открытые ладони авангардный мордоворот.
Фальш-Найоми самостоятельно, без ломакинской подмоги облачилась в сложное пальто до пят, дергая плечом при попытках камуфляжного деда оказать содействие. «Гурген»-Ломакин спровадился вместе с Профилем в «М», откуда совсем недавно вышел. Арьергардный мордоворот унижающе похлопал Колчина по правому боку, придавая направление: тебе, дружок, туда же, в сортир, Давай-давай, двигай!
Колчин двинул. То есть дал-дал. То есть подчиненно шагнул к «М». Выпустил локоть Мыльниковой, последнее ощущение от локтя – заколотило Галину Андреевну крупной дрожью. Хотя она даже свою меховую накидку не сдала в гардероб перед началом рождественского ужина.
Краем уха Колчин поймал пробормот мордоворота, который затеялся объяснить элементарное мэтру и мышцатым парням: «Пара минут! Заберем! Всех заберем! Что, меня не знаешь, что ли?!». Это тот, который был ранее в авангарде. Тот, что помельче, неотступно, шаг в шаг конвоировал Колчина. А когда Колчин оказался внутри, еще и подтолкнул в спину.
М-мда, решить бы все миром..
Ну не знают мужички, с кем свела судьба. Но Ломакин-то знает. Еще как знает. В сторонке постоит? Или (абсолютно невозможно!) примет сторону противника? Или расконспирируется, став рядом с ЮК и похоронив СВОЮ игру с Профилем?
Профиль всего себя посвятил единственному занятию: омовению профиля и фаса. Изредка вскидываясь к зеркалу, как бы игнорируя Колчина. В традициях закордонных видеобоссов, паузу выдержать, жути нагнать, а потом: «Ты, что ли, кавалер этой с-суки?» – не повернув головы.