…Муж ее, Вика, выгуливал щена Юла, когда Колчин подъехал к «дворянскому гнезду». Дог сегодня уже вволю написался-накакался. Но, видимо, хозяин столь обеспокоился поздним отсутствием жены, что с собаками вышел искать. Не искать, конечно, – просто встретить. Вдруг жена как всегда код забыла, а гость Колчин не запомнил, мало ли!
– О ваших кабацких выходках – молчок, Галина, ясно?! – распорядился Колчин, притормаживая у кавалера с собачкой.
– Почему это?! – взбрыкнула Мыльникова.
– Ладно. Сам расскажу… – вздохнул Колчин.
– Ой, только не надо, не надо только! Пусть он ничего не знает! Ой, мамочки-мамочки-мамочки!
М-мда, женская логика…
– Поднимайтесь к нам? – ритуально предложил Мыльников, когда Колчин сдал с-рук на руки Галину Андреевну.
– Поздно сегодня… – ритуально отклонил Колчин, как бы пообещав, опять же ритуально, непременно, но в другой раз.
– Ну смотрите сами… А к нашей теме мы вернемся. Я утром отзвоню вам, вы у… Гал! Ключ отдала?
– – Ой! Сейчас! Там неприбрано, Юрий, вы не обращайте внимания. Свежее белье в шкафу – нижняя полка.
– Спасибо. Не надо ключ. А позвоню я сам.
М-мда, мужская логика… «Вы уже где-то остановились, Юрий? – Нет…». Вот ключ. Не надо, я уже где-то остановился.
…»Чайка» пока не укладывалась на покой. Для иностранных специалистов – Рождество в последнюю неделю декабря не привнесенный, но доморощенный, свой-родной праздник. Отель бодрствовал. Пьяного гвалта на этажах, музыкального рева из окон, расхристанного буйства не отмечалось, но Рождество – отмечалось. Бодрствовали. Потому припозднившийся Колчин был встречен не хмуро-полусонно (шляются черт-те где, а мы карауль!), но с пониманием. «Девятку» он загнал на площадку, к столбику для разогрева. Сам, наконец, вошел в номер.
Мелочи-вешки, установленные на саквояже, на дверце шкафа, там, сям, свидетельствовали – никто Колчина в его отсутствие не тревожил. Остается надеяться, в его присутствие тоже не потревожат. Ванны- «фуро» здесь не было – к сожалению, лишь душ. Он принял душ. Лег. Заснул. Мгновенно.
15
Если питерский ИВАН, он же – бывший Азиатский департамент, является наиболее кучным средоточием всех-всяческих восточных рукописей, зачем бы искать нужное в Публичке, отнюдь не специализирующейся на Востоке? Нужное? И что нужное? Да хоть бы «Книгу черных умений». Понадобилась научному сотруднику Инне Валентиновне Колчиной именно «Книга черных умений». Это… такая книга…
Как водится у них, у буддистов, стопочка листков, вложенная между двумя дощечками и завязанная двумя тесемочками. Больше похожа не на книгу, а на древний вариант делового блокнота- «недельки», столь популярного в офисных кабинетах, – узкая, длинная. Тэр-ма, из кладов, – «Книга черных умений».
Массу полезных сведений на каждый день обретешь!
Как видеть клады под землей.
Как ходить по воде, будто по земле.
Как сделать свое оружие незатупляемым..
Как воспламенять врага взглядом.
Как произвести тьму.
Как стать оборотнем.
Как лишить врага способности к рождению потомства.
Как наслать на врага безумие…
В общем, это должен знать каждый!
То-то и оно, что не каждый. Лишь махапуруша, которому свыше суждено отыскать книженцию. Ибо не зря на последнем листочке стоит печать. И еще начертано: «Тайно!» (То есть «Совершенно секретно!»). И еще последняя приписочка – в адрес, надо понимать, махапуруши, отыскавшему клад: «Желаю счастья и процветания!».
Странно было бы не осчастливиться и не процвести, вооружившись знаниями «Книги черных умений»! Знание – сила!
Странно другое! Буддизм – философия, ратующая за то, чтобы любую букашку-таракашку не обижали. А тут… Испепеление, обезумливание, обеспложивание… Эзотерическое пособие по нанесению зла, пособие по наиболее эффективному вредительству. Как же так?! Детский, казалось бы, вопрос.