Только «Книга черных умений» в ИВАНе возьми да не отыщись. Специалисты, владеющие тибетским языком (вот Лозовских Святослав Михайлович…), авторитетно заявляют – нету. Недостаточно питерских специалистов? Коллеги из Москвы могут подтвердить – Инна Колчина регулярно наведывалась, сиднем просиживала. Вплоть до последнего времени! (Минуточку! Последнее время – это когда? – Да вот буквально… Да недели полторы назад!).
И если нету «Книги черных умений» в ИВАНе, то где она может- быть? Тот же специалист-коллега подскажет: если где-то и есть, не иначе как в Публичке, в подвалах…
А как туда?
Легко!
Система охраны в «сокровищницах мысли»… Говорено про систему охраны, нет никакой системы! Посторонних, конечно, стараются не пускать… Но разве это посторонний? СВОЙ. Правда, из ИВАНа, не вполне НАШ, но СВОЙ. Те же копейки получает, так же книжной пылью дышит!.. А с ним кто? Это тоже не посторонний, это тоже коллега – из Москвы!
Но – по порядку…
«Прежде чем тронуть женщину, наведи справки о ее муже!» – Колчин изрек сентенцию искренне. Ибо имел в виду не чету Мыльниковых, но чету Колчиных. Само собой, поруганный Профиль не трогал Инну, понятия не имел о ее существовании. Но то была, если угодно, обобщающая сентенция. И свирепость колчинского тона адресовалась не именно… Ильичу, но безымянным виновникам исчезновения Инны.
Был ли безнадежный вздыхатель Лозовских виновником? Тронуть женщину (Инну!) он не мог в силу (вернее, в слабость) давно сложившихся отношений. А справки о «ее муже» давно наведены: Колчин предположил, что Инна в беседах со Славой Лозовских вряд ли рисовала образ грозного мужа, способного шею свернуть за неверно истолкованный взгляд. Свернуть- то шею ЮК способен, да. Но не за взгляд. Жена Колчина выше подозрений. Да, мастер единоборств, но отец – профессор, и образование высшее, и в каратэ его занимает не только и не столько «бей-круши», но философия, истоки… Он, муж, кстати, тоже живо интересуется древними рукописями и… и все такое. Забавно, что сказанное Инной справедливо, но не лечит душу платонического ухажера, а только растравляет…
Это ведь так по человечески понятно: пусть я личиком не вышел, пусть лысина ранняя, пусть брюшко наметилось к тридцати годам, пусть спина горбом и ручки-жгутики, пусть! – зато мозги, зато старший научный, зато в словесном поединке сто очков вперед любому атлету! Предположить в другом наличие и тех, и других достоинств – значит обделить себя, признать некоторую собственную убогость. Кто муж? Сэнсей с внешностью притягательной? Ясно. Дундук! И не надо – про его многосторонние увлечения, не бывает. – Это ведь так по-человечески понятно. Все же человек редкостно неприятное существо…
Как ДОЛЖЕН поступать дундук-сэнсей, обнаруживший пропажу жены и вышедший на след ее приятеля-интеллектуала? Да ясно, как! Грубо и невежливо. Напористо и прямолинейно.
Только и остается интеллектуалу заранее горько усмехаться: и это твой избранник, коллега?!
… Колчин выспался. Послерождественская гостиница, отпраздновав знаменательное событие, позволила себе тихий час чуть не до полудня. Пусть и середина недели, но иностранные специалисты, следуя традиции, – каникулы! каникулы! – устроили себе законный выходной. Сонная тишь. За окном же – полулес, полудеревня (как ее? Коломяги?), и обычные утренне-будничные шумы, характерные для большого города, здесь… не характерны. Потому Колчин выспался. Полновесных десять часов просопел. И вскочил очумело. Который нынче?! Почти полдень! Проспал! Проспал!
Тихо. Тихо, тихо… Ничего Колчин не проспал. Просто предыдущие несколько суток были настолько плотно насыщены, что первая реакция при пробуждении: вскочить очумело – опоздал, не успел! бежать надо куда-то! что-то надо предпринимать!
Никуда бежать не надо.
А предпринять… Ну, набор номера по телефону. Что у нас на сегодня? Старшие научные сотрудники, насколько Колчин знаком со средой обитания, работают по свободному расписанию и всяко поспешают на службу не по заводскому гудку.
– Слушаю… – угрюмо отозвался женский голос.
– Ради бога извините, – не перебарщивая в просительности, сказал Колчин, – Святослав Михайлович еще не ушел?
– Он еще спит… – угрюмо отозвался женский голос. – А куда он должен уйти?
– В институт… – само собой разумеюще произнес Колчин тоном коллеги, старшего коллеги. Столь естествен был обычно отец, Дмитрий Иванович, по телефону – профессор, легкое недоумение: как же так, коллега? а мы вас ждем… Хотя такое случалось крайне редко – проф. Д. И. Колчин кого-то ждет, а сей кто-то забыл-проспал-проигнорировал. И не переспросить под спудом значительного тона, а кто спрашивает. Неужто непонятно?