Да Колчин и не солгал. Просто сказал не всю правду. А вся правда Колчину и неизвестна. Дополнения к правде будут, Святослав Михайлович?
Но не попался Лозовских на элементарную приманку. Ибо чуть раньше попался.
Колчин прикидывал, сможет ли он сразу распознать Лозовских. Народу на набережной было не густо. Набережная хоть и Дворцовая, но отрезок не прогулочный – до Эрмитажа идти и идти вперед, до Летнего сада идти и идти назад. А с Невы – мозглый декабрьский ветер. Так что народу – раз, два и обчелся. Сорок минут истекли. Плюс-минус, сказал Лозовских. В машине вполне можно переждать – тепло, не дует.
Святослава Михайловича Лозовских Колчин распознал не по внешности, а по поведению. Внешне – какой же это старший научный сотрудник?! Скорее торговец мелким оптом, лицо кавказской национальности, небритое лицо кавказской национальности – еще не борода, уже не щетина. Куцая куртка, шарф в три с половиной оборота, горбонос. Еще кепку-аэродром бы! Но голова непокрыта – ранние седины полукучерявой-полулысой головы. Или снегом присыпало? И, да, ручки-жгутики, раннее пузико, спина горбом – от зябкости сутулится, от сидячей работы?
Так что Колчин чуть было не прозевал платонического друга Инниной питерской юности. Наверно, это подсознательно: должно ведь что-то быть в Славе Лозовских, если ему в свое время было уделено внимание Инны Колчиной (пусть и не Колчиной, а Дробязго тогда-давно). Ка-ак? Э-этот?.. М-мда… (Между прочим, оборотная сторона медали, которую Колчин мысленно себе вручил за тонкое понимание нюансов ущербной психологии ущербных индивидуумов. Сам- то!).
Лозовских проявил себя поведенчески – встал на виду, поднявшись на три ступеньки к парадному подъезду ИВАНа, завертел головой, почти вплотную к глазам подносил наручные часы – рано смеркается в декабрьском Питере.
Колчинская «девятка» была в полусотне метров от парадного входа – там ближе не припарковаться. Синий «фольксваген-транспортер» тоже был в полусотне метров от парадного входа, даже ближе, в сорока. Только он, «фольксваген-транспортер», стоял не доезжая до ИВАНа. Колчин же на «девятке» проехал мимо питерского филиала, удостоверился – он и есть, тогда и притормозил. Разворачиваться не счел нужным – и отсюда все хорошо видно, в зеркальце. Вчера Мыльникова пару раз вскидывалась «вот здесь как раз нужно было…», и случалось это с ней на Петроградской стороне. Следовательно, если Лозовских идет на встречу в институт из дома (откуда ж еще!), то объявится он следом за «девяткой», то есть тем же путем. Впрочем, Лозовских и на метро может… Плохо знаком Колчин с питерским метро. Где тут ближайшая станция, с какой стороны? Ладно, как-нибудь он, Колчин, сориентируется!
Вот именно! Как-нибудь. А те, кто находился до поры до времени в синем «фольксвагене-транспортере» (такой… микроавтобус), ориентировались не как- нибудь. Они местные, они питерские, им нет нужды удостоверяться – ИВАН это ИВАН, они в курсе. И потому затихарятся не доезжая до трех ступенек, оставят сорокаметровую дистанцию, которую пешеход должен пройти, уже попав в их поле зрения: «Он? Вроде бы… Вроде бы или он?! Да он, точно! Угу! Тогда – вперед!».
Два крепыша выпрыгнули из «фольксвагена-транспортера», перебежали от парапета к домам на набережной, двинулись по ходу – по ходу Лозовских. А синий микроавтобус сдержанно зарычал, готовый чуть что стронуться с места.
Колчин не видел, как два крепыша выпрыгнули и перебежали. Микроавтобус вовсе не попадал в зеркальце – и на кой ему микроавтобус?! Когда проезжал мимо него, мельком отметил затемненные стекла – ну так они почти у всех подобных полупассажирских-полугрузовых малышей затемненные или матовые. А пристроившись следить за входом в институт, напрочь про «фольксваген-транспортер» забыл – Святослав Михайлович пользуется общественным транспортом и своими двумя.
Святослав Михайлович, не исключено, воспользовался общественным транспортом и на своих двоих пришел к ИВАНу. Почти вовремя. Плюс-минус.