Такие вот… разборки в большом Токио. Короче, все со всеми сказать бы на ножах, если бы каратэ не переводилось – пустая рука.
И теперь приплюсуем все традиционно расейское и вычтем все традиционно японское.
Да что там говорить, если не далее как вчера ЮК, будучи в Федерации, уже был удостоен версии: Колчин не взял на чемпионат мира такого-то юношу потому, что его тренирует не Колчин, а другой, и если бы юноша в Токио победил, все бы сказали, мол, тот, другой тренер – тренер получше Колчина. Логика! И не станешь ведь с места в карьер доказывать очевидное: не взял, потому что не лучший! потому что тот, другой, фактически погубил перспективного юношу, которого никак не желает переводить из детской группы! Говорено ведь Колчиным о спарринговой практике: сначала ты слабый среди сильных, потом – равный среди равных, и наконец – сильнейший над равными. А юноша давным-давно перерос свою группу, стал сильнейшим, но не над равными, а над слабыми. Зачем же Колчину везти на чемпионат юношу, психологически не готового к тому, что его там вдруг начнут равные мордовать?! Он, Колчин, на период японской командировки начисто отключил личные амбиции, он – хозяйственник и только. А хозяйственник должен думать не только о том, чтобы все были живы- здоровы, но и о конечном результате – второе место вслед за японцами – это конечный результат и… победителей не судят. М-да? Логика? А чья? Не персонально чья, а глобально чья?
Существует, как известно, три и только три типа логик.
Так сказать, «белая», европейская.
Так сказать, «желтая», азиатская.
Так сказать, «синяя», индуистская.
Вот по логике индусов – победителей… не то чтобы судят. Просто каждый сам определяет, победитель он или нет. Непонятно, да? Смутно? Ладно, вот наиболее характерный пример, коротенький такой, – про Арджуну.
Расскажите про Арджуну! Про какую про Арджуну?! Про Арджуну, про Арджуну, про непобедимого!
Был такой богатырь в индусской мифологии – Арджуна. И чём-то он сильно услужил Индре, такому верховному божеству. И оно, то бишь Индра, сказало: «Желай!» Арджуна не был русским и не пожелал бомбу на крышу дома своего (а действительно! может, не три типа логик существует, но четыре? белая, желтая, синяя… русая?!), а пожелал он: «Сделай меня, Индра, непобедимым!». Да не хрен делать! Все, ты непобедимый!.. Вроде бы неловко сомневаться в словах верховного – божества, однако Арджуна на всякий случай решил проверить дар на практике. И вызвал на бой не кого иного, но всех четырех хранителей стран света. Эй, говорит, локопалы (так они, оказывается, зовутся), не желаете ли убедиться в моей непобедимости?! Ну, локопалы и явились, выстроились в очередь. И западный, и восточный, и северный, и южный. И началось. Тяжелая возня, конечно, приключилась, но таки победил Арджуна всех… троих. А с четвертым неувязочка произошла, с южным. Южный локопал, он, знаете ли, – лорд Яма, повелитель смерти. А от смерти, будь ты трижды богатырь, не увернешься. В общем, лорд Яма грянул Арджуну оземь иуже занес свое копье, дабы логически закончить затянувшуюся потасовку.
Но тут оно, Индра, вмешалось. Мол, поимей совесть, Яма, не роняй мой авторитет! Я же обещало, что Арджуна никогда не будет побежден. Ладно, говорит Яма, ради тебя – хрен с ним, с задохликом! Зачехлил свое копье, развернулся и на своем синем быке уехал к себе на Юг.
Арджуна полежал еще немножко. Потом поднялся, отряхнулся и (внимание! логика!), ТОРЖЕСТВУЯ ПОБЕДУ, удалился.
У Колчина создавалось впечатление, что подавляющее большинство расплодившихся сэнсеев руководствуется именно «синей» логикой. А которые из них менее непосредственны, те торжествуют победу публично, а злятся кулуарно. Сначала человек чего-то не договаривает, потом на фундаменте недоговорок начинает городить огород-легенду. Но на одних недоговорках долго не устоишь, почва теряется, ноги оскальзываются. Тогда на свет извлекаются новые легенды – все больше похожие на ахинею. И человек загоняется в логический тупик (кем? да самим собой!): возраст увеличивается, и вот рубеж – учиться, что ли, по-настоящему? но реноме-то не ученика, реноме учителя! под кого-то ложиться? специалиста звать? а вдруг он, специалист, покусится на кресло, в котором пусть неуютно, однако все же восседает человек. И он, этот псевдоотвлеченный человек, уже настолько стиснут рамками своего же вранья, что… зол абсолютно на… всех. Кроме себя, разумеется, кроме себя. И становится он ярым приверженцем «синей» логики, но, в отличие от характерного Аржуны, подкупающего своей непосредственностью, – становится он тихушником. Со своей, конечно, логикой, но с «синей» – не с «белой».