– Это действительно березовый шпон и рогожа… – услышал он полушепот.
Скосил глаза. Дамочка-сотрудница в деловом костюме «бедность – не порок». И тон у нее экскурсоводческий, а не церберный: мол, неча тут распоряжаться, витринки открывать, руками не сметь, овеяно веками!
– А вы видели наше Евангелие от Тимофея? В бронзовом окладе? Вот там, там. Поглядите! – ни намека на мысль, что благообразный молодой человек, посетитель, может оказаться злоумышленником, намечающим добычу! Еще и башмаков не износила с тех пор, как случилась «кража века», а бдительность – ноль! Два ноля! Она таращилась сквозь стекла очков- «два ноля»… нет, не таращилась, это сильные плюсовые диоптрии создавали эффект, в действительности же дамочка-сотрудница толком и не всмотрелась в потенциального злоумышленника. Не от мира сего, потусторонняя.
Или они все свято уверовали в заманчивую, но дезу: снаряд дважды в один окоп не попадает? Учить вас не переучить! Мало вам прецедентов?! Даже с вашей главной достопримечательностью? С Остромировым Евангелием?
Помнится, директор Публички Модест Корф сотню с лишним лет назад одел Остромирово Евангелие в тяжелый золотой переплет – при Николае I. А в двадцатые годики века нынешнего случилась в Публичке протечка. Пришли водопроводчики, поколдовали над трубами, протечку ликвидировали, заодно ликвидировали главную достопримечательность. Наткнулись на золото, оклад прихватили с собой, а ветхую дрянь, внутреннее содержимое, забросили на шкаф. И беспрепятственно ушли.
Хватились – нету! Как же так! Была же!
Кто был из посторонних?
Да никого не было. Водопроводчики были, но они какие же посторонние? Они протечку устраняли.
А как звать, как выглядят, двое их или трое?
Вот не можем вам точно сказать…
Бесхитростные такие – хранители сокровищницы!
Ну да водопроводчики – тоже бесхитростные. Куда идти с золотишком? Ясно дело, в ювелирный магазин!
Чекисты засели в «ювелирках»: ждем-с. И дождались. Заявились, голубчики. Сказано ведь: рабочий тащит не пулемет, а все, что попадет под руку. Попался, понимаешь, под руку золотой оклад. Недорого просим! На вес!
Тут их и повязали. Стоп! Это – оклад. А где книжка?
Какая еще книжка?!
Книжжжка, дурни, книжжка! Которая внутри была!
А-а-а, бумажное которое? Дык мы неграмотные! На кой шиш нам бумажное. Мы эта… на шкаф забросили.
Где, какой шкаф?!
Да там же, в библиотеке! Чё тяжесть лишнюю волохать!
Точно. Там и валяется. Остромирово Евангелие. Древнейшая старославянская рукопись начала нынешнего тысячелетия. Реставрируй теперь, закипай скорбной слезой над поруганным памятником и прячь, прячь подальше с глаз!
Мир сей ничуть не изменился за семьдесят лет. В лучшую сторону не изменился. А сотрудники-сотрудницы по-прежнему не от мира сего. Вот и – кража века.
Правда, надо отдать должное сыщикам – они тоже ничуть не изменились за семьдесят лет (когда и если дело касается не личного имущества граждан и не самих граждан, а народного достояния, – не изменились): недели хватило, чтобы накрыть современных «водопроводчиков». Вот только не утечку они, современные, устраняли, а через окно влезли.
А через которое, кстати?
Оно, окно, где-то тут. Как раз в отделе эстампов. Ибо ведет коридорчик из отдела эстампов именно и только в отдел, редких рукописей. Дверь – на кнопочном-кодовом запоре – головоломка для малолетних: угадай три цифры и дерни за колечко, она и откроется.
– Туда можно? – осведомился Колчин у дальнозоркой дамочки, указывая на дверь пеналом с шаолиньской доской.
(Вот хлопот было с подарком японского промышленника! Допуск, пропуск, внос-вынос. Пацанки-соплявки в милицейской форме на центральном входе: «С этим – нельзя. Обратно не выпустят, извините… – Мне как раз с этим и нужно. Я бы хотел показать специалистам. – Тогда вы обойдите библиотеку по Невскому. Там со стороны Садовой вход для сотрудников и дирекции. Там вам объяснят». Объяснили. Еще один милицейский пост. Только здесь не пацанки-соплявки, а мужички-гвардейцы. Но тоже в готовности разве что номер три… четыре-пять, вышел Колчин погулять. И ни намека на бдительных охотников: «Пройдите сюда. Пожалуйста, пожалуйста… Тут к вам, извините, гражданин из Москвы… – Да-да, пожалуйста…»).
Допуск в отдел редких рукописей Колчин получил на раз. И напутствие обратиться к старшему библиографу. И сожалеющее предупреждение о том, что исчерпывающую консультацию коллеге могут дать не столько в Публичке, сколько в ИВАНе. Знаете, где это? На Дворцовой набережной. А, ну вы знаете.