Потому что родственники обязательно захотят кроме листа бумаги со скупыми словами, услышать живую речь живых иритов, которые видели далёких и пропавших, может быть, даже прикасались к ним, разве это не стоило маленькой пробежки по городу? А те и сами толком не знали, куда идут, пока не нашли около одного из базаров большую, свободную территорию, на которой летом стояли вьючные животные, и здесь спокойно расставили свои повозки.
Пока принц ходил в королевское посольство, Мишка превратил драпированными стенками полукаре тележек в неприступную крепость, поставил столы, скамьи, и теперь спокойно обсуждал с серьёзными, важными купцами свои торговые проблемы. Он искал такого куриша, который взялся бы один, или в товариществе, в единую операцию, купить очень дорогие тележки и другие товары, и взамен загрузить остающуюся половину повозок сырым железом.
Ребята и девушки, под строжайшим запретом расходиться, пошли с Пашкой глазеть на пестроту южного базара, по прилавкам которого можно было бы ходить вечно, если бы не подступающий вечер. Мишке не хотелось надолго задерживаться в городе. Несмотря на официальную защиту, присутствие принца и верительные бумаги, он прекрасно понимал, что все они не спасут от воров, случайных стычек и прочих мелких неприятностей, поджидающих чужеземцев.
Соблазны и провокации, незнание законов и обстановки, придавало внешне устойчивому положению отряда неприятную шаткость. Улыбчивые хассаны уже давно табунами сбегали во все охранные отделения и настучали об отряде воинов, везущих товары. Уже одно это должно было вызвать подозрение и неприязнь, а то, что во главе каравана шел скандально известный Ящерица, могло привести к любым конфликтам.
Надо было, буквально, в один — два дня решить все торговые дела, отправить Пашку с отрядом домой посуху, а чете кларонов и принцу двигаться на поиски Острова. Таков был план и он в целом очень быстро сработал. После жестокой, но весёлой торговли, смены нескольких купцов, всё было куплено и продано, осталось только составить бумаги, оформить их, как полагается и загрузиться. Кларон сумел подороже протолкнуть свои колёса, и не проиграл на мехах, зато купцы отыгрались на железе, сразу почуяв, что именно за ним пришел командующий южными войсками. И то, что он торопится…
Странным образом решилась судьба Дарджана, мирного кейолога. Был он не местным, не из столицы. Из всего своего имущества, которое взял в дорогу, остались только сита для проб, да кейологический молоток. Три года назад ушел на заработки, теперь остался без вещей, в одежде, которую ему тут же на рынке купили из жалости, чтобы заменить военный костюм с нашивками.
А ведь в экспедицию он вложил все свои и взятые в долг у соседей и знакомых деньги. Теперь возвращаться в далёкий отсюда городок было не на что. И незачем. Ничего удивительного не было в том, что, услышав про Белый город, в котором уже живут его соплеменники, он попросился с караваном туда. И, в надежде подзаработать, и, поняв, что его умения именно там нужны, и увидев необычайную силу маленького отряда, сумевшего так легко выбраться из плена и самим победить воинов — колдунов.
Так что теперь, уже официально нанятый на работу, Дарджан отправил с менялой весь свой аванс домой, покрывая долги, и сосредоточенно составлял список покупок, необходимых для продолжения своих поисков на территории королевства и был на семьдесят седьмом небе от счастья. Годы плена обернулись перспективой, от которой голова шла кругом, а развязанный для дела мешок денег просто пьянил.
Клароны с девушками и принцем двинулись к дому Айлара уже в темноте, не зная, будут ли их встречать там с радостью. За полгода всякое могло произойти, да и заблудиться в чужом городе было несложно. Но в этот раз звёзды выстроились как надо, Пашка, не рискуя, вышел на главную улицу, дошел до перекрёстка, на котором они, когда-то, сверкали голыми пятками, таща на спинах мешки с частоколом прутьев, и довёл компанию до знакомого входного коридорчика.
У Мишки, как это ни странно, почему-то, от волнения сильно билось сердце, как будто он пришел на свидание к девушке. Он вспомнил, как скрючило разбитного пройдоху Айлара, перед дверями родного дома… Казалось бы, иноземцы, можно считать, бывшие враги, но память о приключениях вызывала сильнейший прилив крови и мечущихся в голове воспоминаний.
Калитка держалась. В домике был виден свет, и Мишка поставил во дворе свой светильник. Кричать почему-то не хотелось, казалось, это порвёт что-то очень тонкое и важное. И когда тень женщины в пёстром халате промелькнула в ярком свете и бросилась к нему, он бросил корзины с угощением и обнял её так, как обнимал бы свою мать, нисколько не задумываясь о правильности такого поступка.
— Апа! Я так рад видеть вас!
— Ты мне, как сын, мальчик, а я даже не знать твой имени!
— Его зовут Мроган, Анушан-Апа, а меня Кайтар!
— Кайтар! Дай твой обнять!.. Это счастье ходить мой в дом!… Ламарджик!! Идти скорей!
Только сейчас Мишка разглядел рядом остолбеневшего Айлара, не сразу понявшего, кто заявился в гости так поздно, несмотря на светильник. Обнял и его, встряхнул от оцепенения, передал корзины и вскоре завертелся длинный, безостановочный хоровод обнимания, знакомств, слёз и смеха. Из дома робко вышла девушка, Айлар, видно, не терял зря времени.
— Чилсара, подойди, не бояться, это друзья!… Мроган, это Чилсара, невеста Ламарджик…
— Апа, это моя жена, Канчен-Ка, это наш друг и боевой товарищ, Ланат-Ка, девушки, это мудрая и добрая Анушан-Апа, а это наследный принц Сарпании, Верт Охотник!
Когда хозяева поняли, что к ним явился настоящий принц, они оробели настолько, что перестали обниматься, пытались валиться на колени и целовать ему руки. Принц выворачивался как мог, руки прятал и старался отшутиться тем, что руки давно не мазаны мазью для целования, а стоящие рядом клароны ничуть не меньше его достойны соблюдения ритуалов. Это сообщение ещё больше подлило масла в огонь. Столько заморской знати в маленький дворик никогда не входило!
С трудом, удалось объяснить, что они пришли в столицу неофициально, буквально, на два дня, по торговым делам, желательно, инкогнито, что их порядки позволяют не слишком пунктуально соблюдать правила этикета, так что вполне можно встать с земли и продолжать праздник.
Обстановка постепенно разрядилась. Девушки ушли умываться после двухнедельного путешествия. Мужчины говорили о делах, а радостная мать успевала и готовить ужин и бегать к ванной в арыке, и принимать участие в разговоре.
Она сумела так театрализовано показать свой третий заход в канцелярию, что все очень смеялись, а Мишка с удивлением вспоминал, что необычное костюмированное посещение комнат с огромными дверями происходило на самом деле!
Ей всё наконец-то, удалось. Толстобрюхий представитель семейства бюрократов и взяточников на этот раз сдался, приняв в делопроизводство липовую бумагу, а в руку ещё две удивительных монеты, выросшие в "чудесном саду". Так что Айлар теперь легализовался, быстро пошел в гору, устроенный родственниками на хорошую должность, собирался жениться, дом ремонтируется, он сам остепенился, всё замечательно.
И только потом, одному Мишке, наедине, благодаря его за эти самые монеты, старая женщина созналась, что гложет теперь её Ламарджика странная тоска. Часто ходит он в порт и подолгу глядит на море… Начал посещать мечеть, совершенно изменился, это, конечно, хорошо, родственники в нём души не чают, но чего-то не хватает сыночку и она, как мать, конечно же, переживает…