— Как твоё имя?
— Я уже и не помню своего имени, господин. Все зовут меня Айлар, зовите и вы так слугу своего!
— Ты всё слышал сегодня?
— Да, господин. Я родом из Города Богов! Там эту легенду знает каждый. Я счастлив, что вижу наместников бога нашего!
— Ты веришь в Богов?
— В единого Бога. Только в единого!
— Разве сила Богов так велика?
— Сила?.. Бога?.. Он же всесилен!.. А-а-а! Прости, господин. Я не сразу понял твой вопрос. Вы же воспитывались у иритов. Они язычники! Не гневайся, принц, но у иритов много богов! И они больше верят в свою силу, чем в помощь силы Света. А хассаны с детства привыкли бездумно верить в Бога единого! Даже самый страшный убийца верит. А я не всегда грабил по дорогам…
— А ты умнее, чем мне показалось сначала, Айлар…
— Судьба не ласкала меня, господин. Я получил когда-то хорошее образование. Раньше я помнил все десять сотен стихов из священной книги, а теперь начал забывать…
— А писать ты умеешь?
— Да, господин, конечно умею.
— Ты, наверно заметил, что мы не знаем вашего языка?
— Нашего, господин! Нашего! Вы научитесь говорить на этом божественном языке, когда падишах примет вас в объятья!..
— Ну, до этого ещё далеко. К падишаху, как мы знаем, трудно попасть. Дворец, это не караван-сарай, не проходной двор. Мы решили идти в Город Богов и оставить там описание своих странствий для падишаха. Ты сможешь нам помочь, Айлар?
— Конечно, господин! Помочь божественным — это счастье для смертного! Вам это пока трудно понять. Ириты думают, что все они одинаковы. Ирит может думать, что вождь неправ. Ирит может даже поднять руку на своего короля. Хассан — никогда! Падишах отмечен рукою всеобщего Бога и свет озаряет всю его семью. Служить вам, значит прикасаться к богам!..
— Что же, давай попробуем! Прикасайся! И если владыка поверит, то мы не забудем того, кто помог нам начать жить ближе к небесам…
— О, господин…
— А ещё, если всё получится, то я верну тебе твой камень. Он ведь не простой, так?
— О, господин! Зачем спрашивать? Ты великий колдун и знаешь суть камней! И их цену!
— Почему ты решил, что я могу колдовать?
— Господин! Вы издеваетесь над бедным Айларом?
— Ладно, потом разберёмся, кто издевается. Пошли.
Этому малому хотелось верить. Я снял с его рук верёвки и навесил на плечи его же старый мешок, набив его луками и плотно увязанными крыльями. Не тащить же самим эту почти бесполезную тяжесть. Себе пришлось навесить на лоб фонарь, чему Айлар совершенно не удивился. Он пошел впереди. Не из предосторожности, а только оттого, что знал приметы дороги и мог определить их в темноте. Хотя, тропа здесь была настолько вытоптана, что казалось, она светится в темноте, отражая блеск ярких звёзд.
Сложенная к спине шкура Фалаперга грела и ласкала мою память жутью преодолённой опасности, которой вполне можно гордиться. На неё аккуратно улеглись упакованные в тубусы документы, одежда, лекарства и весь мой маленький запас, включая драгоценный мешочек из шкуры.
Шли не спеша, но без остановок, хорошо, что днём поспали хоть немного. Помня уроки вчерашнего утреннего выламывания пальца, я старательно задирал свои копыта и радовался ночной свежести, насекомым, брякающимся в пятно фонаря, вновь просыпающейся вере в свою удачу, без которой жизнь становится унылой и бесперспективной.
Мы шли, не трусливо удирая от врага, а, наоборот, пёрли в атаку, гордо и весело, как змея, выползающая из старой кожи, в новой, гладкой чешуе. До Города Богов оставалось шесть — семь дней пути, значит, мы имели шанс дойти за два-три. Теперь нужно было придумать новую легенду и центральной фигурой в ней становился Айлар, который нравился мне всё больше и больше.
Вспоминалось, что он не держал в руках оружия при нападении, не пытался строить пакости во время долгого пути, хотя, наверняка мог, пользуясь своими способностями. Быстро соображал, много знал, легко и интересно рассказывал, не копаясь пальцами в затылке для поиска нужного слова. Теперь, когда ему разрешили говорить и впереди забрезжил свет настоящей свободы, он болтал без умолку, а мы не перебивали, хороший разговор сокращает путь.
Айлар — сын мелкого торговца, который в суете большого городского муравейника хватался за любую работу, не брезгуя иногда и жульничеством. Мальчик быстро впитал от отца лёгкость в общении, плутовство и хитрость, невинную нечистоплотность. Маленький обман не считается обманом, маленькая хитрость в сочетании с юмором, становится анекдотом и делает автора героем дня, поднимает его имидж.